- Разумеется, сад открыт для всех, - ответил с принужденной улыбкой Цамбелли, - но в моем вопросе заключалась просьба наслаждаться им в вашем обществе.
Эгберт был в нерешительности, что ответить ему, но он увидел в нескольких шагах от себя Дероне, который одобрительно кивнул ему головой.
Эгберт молча поклонился. Маркиз Цамбелли, приняв это за знак согласия, подошел к нему.
Выходя из залы, они оба невольно взглянули на эстраду. За креслом Марии-Луизы стояла Антуанетта. Лица ее не было видно; она наклонилась к императрице и шепнула ей что-то на ухо. Мария-Луиза весело засмеялась. Наполеон стоял возле своей супруги, заложив руки за спину по своему обыкновению.
Но вот хозяин дома подвел к нему одного из гостей, с которым его величество желал познакомиться. Антуанетта вздрогнула, увидев его, и быстро подняла голову. На лице ее выразился испуг и чувство стыда и бессильного гнева.
- Это граф Вольфсегг! - воскликнули в один голос Эгберт и Цамбелли.
- Да, чудные дела творятся на свете! - сказал Дероне, который очутился возле них. - Император разговаривает с графом Вольфсеггом! Сегодня день сюрпризов! Я был за кулисами. Готовится театральное представление. Посмотрим, как оно пройдет!..
Цамбелли не обратил никакого внимания на слова полицейского чиновника. Глаза его были устремлены на двух людей, разговаривавших на эстраде. Ему казалось, что он явственно слышит, как они произносят его имя. Только натиск толпы, стремившейся в сад, пробудил его из задумчивости. Эгберт, не дожидаясь его, сделал несколько шагов вперед. Дероне исчез.
В саду под деревьями веяло вечерней прохладой. Уже был одиннадцатый час ночи. Аллеи были ярко освещены разноцветными фонарями, но в чаще деревьев, в кустах и полукруглых беседках, где были устроены скамьи для отдыха, царствовал приятный полумрак. В разных местах сада расставлены были группы музыкантов, которые наигрывали тихие, едва слышные мелодии. На широком лугу посреди сада был устроен небольшой театр; только немногие знали, в чем будет состоять представление. Эта неизвестность еще больше привлекала публику.
Все гулявшие в саду стремились сюда, так как всякий хотел заблаговременно занять лучшее место. Для их величеств и нескольких избранных особ были поставлены кресла перед самой сценой.