- Разве вы забыли смерть Жана Бурдона? - ответил Эгберт.
Уверенность, что Эгберту известен факт убийства и ему нечего ждать от него пощады, возвратила спокойствие и самообладание маркизу.
- Такого рода обвинения требуют удовлетворения! - сказал он, подняв голову.
- Я к вашим услугам...
В этот момент в саду раздались громкие звуки музыки.
Император с императрицей вступили в сад.
В главных аллеях зажглись триумфальные арки, заблестели надписи "Vive l'Empereur" в тех местах, где за секунду перед тем был полный мрак. Ракеты, пестрые огненные шары, бураки полетели в воздух при громких криках толпы перед дворцом и веселых возгласах общества, собравшегося в саду.
Под ясным ночным небом, среди зелени деревьев исчезла принужденность, господствовавшая в зале; казалось, все почувствовали себя легко и свободно в полумраке. Это, вероятно, придало смелость одной даме взять Эгберта за руку и увлечь его за собою. Он мог только заметить, что она в домино. Сделав несколько шагов, они подошли к двери, ведущей в театр. Удивленный Эгберт очутился на сцене. Лампы были зажжены; все было почти готово к началу представления. Дероне расставлял пожарных; некоторые из актрис смеялись, указывая друг другу на молодого офицера из-за кулис.
Прежде чем Эгберт успел опомниться, таинственная дама сбросила с себя домино.
- Отвечайте на один вопрос, - сказала она со смехом, - и вы свободны. Скажите: кто я?