- Не говорите мне об уважении, - сказала она, бледнея. - Если бы можно было стереть что-либо с доски жизни, то я от всей души хотела бы опять очутиться около моего любимого озера или прямо с этого праздника броситься в его прозрачные волны и пойти ко дну.
- Что за мысли! Вы расстроены, и в этом виноваты Париж и придворная жизнь. Приезжайте к нам, и вы избавитесь от неприятных впечатлений, которые гнетут вас, как тяжелый сон.
- Да, если бы это был сон! Как бы рада была я опять увидеть мать, обнять ее колени; но теперь... Это невозможно...
- Граф Вольфсегг поможет вам своим посредничеством и примирит вас с матерью.
- Мой дядя и император люди одного закала. У Наполеона один кумир - он сам; граф Вольфсегг считает честь выше всего на свете. Какую цену имеет для них женщина? Каждый из них без малейшего сострадания принесет меня в жертву своему кумиру. Как бы хорошо было нам жить на свете, если бы у нас не было сердца!
- К чему такое отчаяние, Антуанетта? Жизнь постоянно наносит нам раны, но она же и залечивает их.
"Кроткая душа! - подумала Антуанетта. - Ты не изведал поцелуев демона!.."
Начался экосез. Императорская чета намеревалась в то время обойти залу.
Наполеон встал со своего места.
- Пойдемте танцевать, - воскликнула Антуанетта, увлекая за собой Эгберта и судорожно сжимая его руку. - Я не хочу больше видеть этого человека. Начинайте скорее. Как бы я хотела кружиться так до бесконечности и умереть среди этой музыки, блеска и веселья.