- Антуанетта... - пробормотал Эгберт.
Но что это... вид ли танцующих? Все как будто кружилось вокруг него.
- Мы должны повиноваться, - сказала она с горькой усмешкой, взяв его под руку. - Этот человек хочет распоряжаться даже нашей радостью, нашим счастьем. Разве он может дать кому-нибудь счастье! Исполним его приказание... В последний раз...
Эгберт провел ее несколько шагов по зале. Она пошатнулась; едва сдерживаемые рыдания душили ее.
- Нет, я еще не могу танцевать; подождем следующего танца, - сказала она, сделав над собой усилие.
- Вам нездоровится, Антуанетта. Пойдемте лучше в сад. Свежий воздух освежит вас.
- Нет, мы будем танцевать. Мы еще никогда не танцевали с вами. Теперь мне легче; это от жары... Вам, разумеется, танцы не доставят никакого удовольствия, - так как здесь нет Магдалены. Когда вы оба будете наслаждаться счастьем, не забывайте меня. Мне иногда представляется, что я немного способствовала вашему счастью, так как остановила вас в тот момент, когда и вы стремились взлететь на высоту. Но на высоте нас ждет одиночество и холод, леденящий холод...
- Император говорил с вами? Что, он все еще настаивает на этом злополучном супружестве?
- Напротив! Я окончательно избавилась от этого; император высылает меня в Германию к моей матери...
- В Германию! К нам! Какое счастье для всех нас! И вы говорите это с таким печальным лицом, Антуанетта! Неужели родина, воспоминания молодости, мы все, которые любим и уважаем вас, ничто для вас по сравнению с этим человеком!