- Ведь они оба взрослые люди, фрейлейн, - ответил, улыбаясь, старик. - Нельзя же их вечно держать на помочах. Вот, например, покойная госпожа Геймвальд, уж какая была превосходная женщина, настоящий ангел, но все-таки не умела воспитывать своего сына как следует. Господин Эгберт едва не сделался неженкой, трусом, маменькиным сынком, а в наше время разве годятся такие люди! По моему мнению, женщины не должны воспитывать мужчин.
- Вы не можете судить об этих вещах, Жозеф. Вы старый холостяк и вдобавок ненавидите женщин.
- Что вы такое говорите, фрейлейн! - возразил старик, и его добродушное полное лицо осветилось ласковой улыбкой, которая явно показывала, что он далеко не был равнодушен к красоте фрейлейн Армгарт.
- Ну, успокойтесь! - сказала она, со смехом положив свою маленькую ручку на плечо старика. - Я не думаю упрекать вас, потому что давно потеряла надежду обратить вас на путь истины, равно как и вашего господина.
- Разве он похож на меня!.. Но что же это я до сих пор не попросил вас сесть. Тысячу раз прошу у вас извинения, фрейлейн, - сказал старик, придвигая стул молодой девушке.
- Нет, благодарю вас. Мама ждет меня, я зашла сюда на одну минуту, чтобы посмотреть, все ли готово к приезду господ.
- Вы видите, все в порядке - полы, оконные рамы, шкафы; нигде не найдете ни одной пылинки.
Молодая девушка еще раз обошла комнаты, поправила занавеси на окнах и с помощью Жозефа переставила кресла в одной комнате.
- Как вы находите господина Эгберта, Жозеф? - спросила она. - Не замечаете ли вы, что он стал совсем другим после своего последнего путешествия?
- Пожалуй, что так. Граф Вольфсегг сделал доброе дело, выгнав его из родного гнезда. Разве вы не согласны с этим, фрейлейн? Господин Эгберт стал гораздо добрее и набрался храбрости.