- Можете ли вы предполагать это, фрейлейн! - воскликнул Цамбелли.
- В таком случае я попросила бы вас, шевалье, зайти к моему отцу. Он друг господина Геймвальда, и вы можете переговорить с ним о вашем деле... Но если это тайна... - добавила, краснея, молодая девушка.
- Напротив, я с благодарностью принимаю ваше приглашение, фрейлейн, тем более что я не знаю, удастся ли мне побывать на днях у господина Геймвальда. У меня столько дел по службе...
Разговаривая таким образом, Цамбелли прошел мимо озадаченного старика и очутился на лестнице возле Магдалены.
- Я уже давно желал познакомиться с господином Армгартом, - продолжал Цамбелли. - У нас очень немногие пользуются такой хорошей репутацией, как ваш отец, моя дорогая фрейлейн. Если бы вы слышали, как граф Вольфсегг восхвалял его ум и ученость.
Армгарт, несмотря на занятость, был, видимо, польщен визитом знатного гостя и учтиво приветствовал его, говоря, что слышал о нем как об искусном политике и достойном ученике Маккиавелли. Цамбелли скромно поблагодарил хозяина дома, ответив, что хотя и преклоняется перед умом великого флорентийца, но не считает себя вправе называться его учеником, так как профан в политике.
Магдалена по приказанию отца поставила перед гостем тарелку бисквитов и бутылку венгерского и уже хотела удалиться, но Цамбелли стал так настоятельно упрашивать ее удостоить его своим присутствием, что она принуждена была остаться. Она взяла шитье и села у своего рабочего столика, между тем как ее отец усадил гостя на диван, налил две рюмки вина и первый выпил за его здоровье.
Любезное обращение хозяина дома сразу ободрило Цамбелли, который начинал чувствовать известную неловкость среди незнакомых ему людей. Не менее успокоительно подействовала на него и окружающая уютная обстановка, которая, несмотря на простоту и отсутствие украшений, указывала на известный достаток и присутствие заботливой хозяйки. Стол был накрыт белоснежной скатертью; полы, мебель, подушки на диване - все было чисто до педантизма, бумаги, книги, дела сложены самым аккуратным образом.
Ничто не ускользнуло от глаз Цамбелли, который теперь обратил все свое внимание на хозяина дома. Это был человек небольшого роста, с седыми, коротко подстриженными волосами, бледным и умным лицом, на котором изредка появлялась лукавая насмешливая улыбка. "Он человек не глупый и себе на уме", - подумал о нем Цамбелли.
- Простите меня, что я оторвал вас от работы, - начал Цамбелли. - Когда я пришел сюда, то мне казалось, что я имею сообщить господину Геймвальду нечто очень важное, а теперь вижу, к стыду моему, что это не более как простое известие. Недаром говорят, что все зависит от нашего настроения, а между тем нет ничего более изменчивого и безотчетного, чем наше настроение...