Армгарт молча слушал своего гостя, с лукавой улыбкой вертя в руках золотую табакерку.
- Не угодно ли? - спросил он, раскрывая ее.
- Нет, благодарю вас. Но откуда у вас такая превосходная табакерка?
- Это подарок его императорского величества. Вот и собственный портрет его, сделанный на эмали, - ответил с гордостью секретарь.
- Какая художественная работа! - продолжал Цамбелли, рассматривая табакерку. - Но интересно было бы знать, по какому случаю вы удостоились милости его величества, хотя я не сомневаюсь, что подарок был вполне заслуженный.
- По случаю дипломатических переговоров в Линевилле; я был там с моим начальником, графом Людвигом Кобенцелем.
- В Люневилле! Вы, кажется, были тогда в самых близких и дружеских отношениях с графом Вольфсеггом?..
- Нет, вы ошибаетесь! Я всегда считал себя только его слугой, - ответил Армгарт.
- Не случалось ли вам встречать в Люневилле одного француза, Жана Бурдона, которого недавно постигла такая ужасная смерть?
- Разумеется, встречал и был искренно огорчен, когда услышал о его печальной участи от господина Геймвальда. Какой это был прекрасный человек!.. Я чувствовал к нему глубокое уважение, да и не я один - все относились к нему таким образом.