- Я вполне разделяю ваше мнение, шевалье, и убежден, что хотя бы философы трудились целое столетие, но у них еще будет вдоволь работы. Благодаря болтовне газет это убийство наделало порядочный переполох в Вене и привело генерала Андраши в дурное расположение духа. Но теперь, вероятно, все успокоятся, когда узнают, что это не политическое убийство и что оно совершено с целью грабежа полоумным человеком. Кстати, вы были тогда в замке, скажите пожалуйста, как отнесся граф Вольфсегг к этому событию?
В ожидании ответа Армгарт опять налил вина в обе рюмки. Цамбелли показалось, что он это сделал с той целью, чтобы скрыть от него выражение своих глаз.
- У графа Вольфсегга, - ответил, улыбаясь, Цамбелли, - непроницаемое выражение лица, как говорит Гораций в своей оде, а на груди тройной панцирь. Впрочем, вы знаете это лучше меня, так как уже много лет знакомы с ним. Граф искусный дипломат и превосходный шахматный игрок. Кто остается победителем на шахматной доске, тот может одерживать и более важные победы. Жаль только, что граф совсем удалился от государственных дел.
- У него большие поместья; он должен заниматься ими, а, с другой стороны, всем известно, что он не мог вести дела совместно с бароном Тугутом и графом Кобенцелем. Одному он казался слишком рьяным и свободомыслящим, другому - чересчур податливым и плохим патриотом.
- Граф живет теперь в свое удовольствие, занимаясь чем ему вздумается, - сказал Цамбелли. - Вы, кажется, знакомы с ним, фрейлейн?
- Да, граф Вольфсегг иногда удостаивает нас своим посещением, - ответила она, краснея.
Армгарт слегка нахмурил брови.
"Я напал на больное место", - подумал Цамбелли, и в голове его возник ряд вопросов: какие дела могли быть у графа в этом доме? Чем объяснить его дружбу с белокурым Эгбертом и отношения с Армгартами? Еще недавно Антуанетта в разговоре с ним упомянула о поездках своего дяди в Вену, которые не особенно нравились ей, а маркиза несколько раз выражала свое неудовольствие, что граф Вольфсегг дружит с мещанами. Цамбелли не обратил тогда на это особого внимания, но теперь, припоминая различные обстоятельства, он все более и более приходил к убеждению, что тут есть тайна, которой он может со временем воспользоваться против графа, если только ему удастся открыть ее.
Хозяин дома прервал нить его размышлений, заговорив с ним о политике. Магдалена не слушала их. Неожиданный гость, на минуту заинтересовавший ее своей своеобразной и изящной наружностью, перестал занимать ее, несмотря на его ум и образованность. Она ожидала от него чего-то необыкновенного и увидела, что он ничем не отличается от остальных людей. Теперь все ее помыслы были поглощены Эгбертом, который мог приехать с минуты на минуту. С напряженным вниманием прислушивалась она к шуму экипажей на темной улице, ожидая, что какой-нибудь остановится перед их домом и она опять увидит дорогие черты любимого человека, услышит его знакомый звучный голос.
- Рука руку моет, - продолжал Армгарт, обращаясь к своему собеседнику. - Это меткая пословица. Мы многим обязаны графу Вольфсеггу. Он всегда был милостив к нам, особенно с тех пор, как моя Лени выросла и похорошела.