-- Но кто совсѣмъ не измѣнился, такъ это хозяинъ "Краснаго Льва". Онъ такой же хлопотунъ, какъ и прежде, и такъ же красенъ. Вотъ и мой старый пріятель, кузнецъ, который столько разъ подковывалъ моего Аріэля. Не правда ли, славный былъ конь -- темносѣрый, въ яблокахъ! Но онъ упалъ въ одинъ прекрасный день и сломалъ себѣ ребра! Все на свѣтѣ имѣетъ свой конецъ: люди, лошади, деревья, великолѣпные замки!.. Однако, врядъ ли кто изъ насъ такъ радуется грозѣ, какъ нашъ почтенный стекольщикъ. Посмотрите, какое у него хитрое лицо; онъ думаетъ: пусть свирѣпствуетъ буря и перебьетъ побольше оконъ, мнѣ же будетъ работа! Вы, вѣроятно, все еще сердитесь на меня, что я не велѣлъ вставить новыхъ стеколъ въ моемъ старомъ охотничьемъ домѣ. Я непремѣнно сдѣлаю это... Не хорошо умирать на чужбинѣ. Я надѣюсь, господинъ. гробовщикъ, что вы сколотите мнѣ хорошій гробъ, когда дѣло дойдетъ до того. Много ли тогда нужно человѣку: нѣсколько досокъ и фута два земли... Не приходите въ ужасъ, господинъ патеръ. За бутылкой вина у насъ всегда являются набожныя мысли... Мнѣ, вѣроятно, придется пробыть здѣсь нѣкоторое время, и потому пью за здоровье моихъ добрыхъ сосѣдей!

Графъ всталъ съ своего мѣста и обошелъ кругомъ стола, пожимая руки смущеннымъ бюргерамъ, которые были очень польщены такимъ вниманіемъ. Лицо Рехбергера сіяло отъ удовольствія; онъ охотно сказалъ бы ненавистному монаху, который былъ, видимо, удивленъ поведеніемъ графа: "вотъ тебѣ! мой баринъ не станетъ долго няньчиться съ тобой и спровадитъ тебя къ чорту съ твоимъ іезуитствомъ". Но онъ долженъ былъ молчать, и съ восхищеніемъ смотрѣлъ на графа, который умѣлъ всякому сказать что нибудь пріятное и обходился со всѣми, какъ съ старыми пріятелями. Простодушные бюргеры были тронуты до глубины души. Графъ былъ легкомысленный, расточительный господинъ, и безцеремонно обходился съ своимъ кошелькомъ, такъ что подчасъ трудно было получить отъ него плату за работу; столяръ помнилъ, что ему не заплатили по одному счету; но подобная минута заставитъ забыть и болѣе важныя вещи. Такіе господа, какъ графъ Эрбахъ, составляютъ рѣдкость. Онъ умѣетъ такъ говорить, что тепло становится на сердцѣ!..

Графъ вернулся на прежнее мѣсто и, окинувъ взглядомъ присутствующихъ, сказалъ:

-- Одного недостаетъ между вами, а въ мое время онъ представлялъ собою звѣзду первой величины. Развѣ онъ не бываетъ больше въ гостинницѣ "Краснаго Льва", которая лучшая въ городѣ и гдѣ, сравнительно съ другими, всего меньше поддѣлываютъ вино? Онъ вѣрно сидитъ въ своей комнатѣ за составленіемъ актовъ. Однимъ словомъ, гдѣ вашъ писарь, Венцель Свобода?

Бюргеры смѣются, но никто не рѣшается отвѣтить; наконецъ, патеръ сказалъ:

-- Если я не ошибаюсь, графъ, то мы встрѣтили его за угломъ гостинницы; онъ бѣжалъ со всѣхъ ногъ въ замокъ.

Кузнецъ воспользовался наступившимъ молчаніемъ и началъ разсказывать таинственную исторію о найденной шляпѣ Антоніо Росси и окровавленномъ носовомъ платкѣ. Онъ говорилъ безсвязно и безпрестанно останавливался; однако, съ помощью Рехбергера кончилъ свой разсказъ, видимо заинтересовавшій патера, который былъ въ дружескихъ отношеніяхъ съ пѣвцомъ.

-- Я давно замѣчалъ въ немъ склонность къ меланхоліи, сказалъ онъ, обращаясь къ графу.-- Она особенно усилилась въ немъ въ послѣднее время и легко могла довести его до самоубійства. Теперь я упрекаю себя, что, видя душевное разстройство молодаго человѣка, не слѣдилъ за нимъ и не употребилъ всѣ усилія, чтобы утѣшить его. Если дѣйствительно съ нимъ случилось несчастіе!..

Волненіе патера, который казался всегда такимъ невозмутимымъ, удивило графа.

-- Я неособенно вѣрю всѣмъ этимъ ужасамъ, замѣтилъ онъ,-- поединки и самоубійства случаются очень рѣдко. Какъ легко можетъ поскользнуться неосторожный путникъ на этихъ горныхъ тропинкахъ и упасть въ оврагъ! Такое паденіе не всегда кончается смертью. Пѣвецъ могъ поплатиться испугомъ или сломанной ногой.