-- Я уже говорилъ вамъ, графиня, что мнѣ нѣтъ никакого дѣла до республиканцевъ. Политика всего менѣе интересуетъ меня... Но не въ этомъ дѣло! Я хотѣлъ разсказать вамъ о томъ впечатлѣніи, какое производитъ музыка на дикарей. Мы отправились цѣлой компаніей на озеро Эріо для изслѣдованія его береговъ и взяли съ собой двѣ скрипки и флейту. Во время нашихъ экскурсій, мы встрѣтили шайку ирокезовъ и такъ подружились съ ея вождемъ, что онъ сдѣлался нашимъ неизмѣннымъ гостемъ на импровизированныхъ концертахъ, которыя мы устраивали подъ открытымъ небомъ. Игра на скрипкѣ дѣйствовала обаятельно на этихъ дикихъ охотниковъ, а самаго мудраго изъ нихъ, котораго они считали любимцемъ "Великаго Духа", мы даже усыпили нашей музыкой и на него нашло ясновидѣніе. Онъ предсказалъ изгнаніе ирокезскаго племени изъ родныхъ лѣсовъ, которые, по его словамъ, скоро будутъ превращены въ поля, засѣянныя пшеницей; всюду видѣлъ онъ господство блѣднолицыхъ людей, огромные города, воздвигнутые на берегахъ рѣкъ, и т. п. Въ настоящее время трудно рѣшить, насколько вѣрны эти предсказанія, но, тѣмъ не менѣе, всякій кому приходилось наблюдать подобное дѣйствіе музыки, не назоветъ сказкой исторію греческаго пѣвца Орфея.
-- Развѣ кто нибудь изъ васъ, господа, можетъ сомнѣваться въ правдивости этой исторіи? Il divino Orfeo! воскликнулъ крикливымъ голосомъ пожилой господинъ, который неожиданно появился въ дверяхъ.-- Это нашъ первый учитель музыки... Что сталось бы съ нами, если бы не существовало Орфея, Амфіона и Аріона, этихъ трехъ свѣтилъ мира,-- lume del mondo!
Разговаривая такимъ образомъ и расшаркиваясь на-право и налѣво, онъ дошелъ до средины залы и послалъ воздушный поцѣлуй хозяйкѣ дома.
-- Цѣлую ручки прелестнѣйшей изъ красавицъ! воскликнулъ онъ съ низкимъ поклономъ.
-- Вы одни, маркизъ? Что это значитъ? Развѣ вы забыли ваше обѣщаніе? спросила графиня Дюбарри съ неудовольствіемъ.
Онъ наклонился къ ней и сказалъ на ухо нѣсколько словъ, которыя видимо успокоили ее.
Графъ Эрбахъ имѣлъ достаточно времени, чтобы разглядѣть стараго маркиза. Его морщинистое лицо оживлялось темными, безпокойно блестѣвшими, глазами; большой горбатый носъ представлялъ рѣзкій контрастъ съ тонко очерченнымъ ртомъ. Костюмъ его состоялъ изъ бархатнаго богато вышитаго камзола съ длинными кружевными манжетами, короткихъ панталонъ и парчеваго жилета съ брилліантовыми пуговицами; на груди висѣлъ крестъ, осыпанный брилліантами, на красной орденской лентѣ. Этотъ вычурный нарядъ, въ связи съ натянутыми манерами и плохо скрываемой претензіей блистать въ обществѣ, произвели крайне непріятное впечатлѣніе на графа Эрбаха. Онъ присоединился къ остальнымъ гостямъ, которые раздѣлились на группы и громко разговаривали между собою. Нѣсколько человѣкъ осталось съ Рошфоромъ въ надеждѣ услышать отъ него новые разсказы объ индѣйцахъ. Но онъ упорно молчалъ и только изрѣдка кивалъ головой въ подтвержденіе чужихъ словъ. Еслибы графъ Эрбахъ былъ менѣе занятъ своими мыслями, то, вѣроятно, замѣтилъ бы, что Рошфоръ не спускаетъ съ него глазъ и съ подозрительнымъ вниманіемъ слѣдитъ за всѣми его движеніями. Онъ самъ чувствовалъ странное влеченіе къ этому загадочному человѣку и воспользовался случаемъ, когда они очутились лицомъ къ лицу въ дверяхъ, чтобы обратиться къ нему съ вопросамъ:
-- Простите мое любопытство, виконтъ, но я желалъ бы знать, бывали-ли вы когда-нибудь въ Германіи.
-- Несомнѣнно! Вы предполагаете, милостивый государь, что мы уже встрѣчались съ вами прежде?
-- Нѣтъ, я не имѣлъ чести видѣть васъ, виконтъ, до настоящаго вечера. Но меня смутилъ вашъ взглядъ...