Всѣ эти люди, враждебно настроенные противъ великаго композитора вслѣдствіе національнаго соперничества, и готовые за часъ, передъ тѣмъ произнести приговоръ надъ всѣми его произведеніями, такъ увлеклись его музыкой, что были согласны торжественно отказаться отъ своихъ словъ.
-- Пусть эта музыка будетъ противъ всѣхъ правилъ искусства, сказалъ герцогъ Брисакъ,-- но я чистосердечно сознаюсь, что тронутъ ею до глубины души!..
Эти слова встрѣтили единогласное одобреніе собравшагося общества.
Хозяйка дома ласково взяла молодую пѣвицу за руку и свела съ эстрады въ залу.
Гости подходили къ ней одинъ за другимъ и изъявляли свое удовольствіе; никакія выраженія благодарности и похвалы не казались имъ неумѣренными. Всѣ предсказывали ей славу и счастливую будущность.
-- Если она исполняетъ съ такимъ совершенствомъ произведенія Глюка, то можно себѣ представить, какъ она будетъ исполнять пьесы Пиччини! замѣтилъ неаполитанецъ.
-- Скоро вамъ предстоитъ новое наслажденіе, господа! воскликнулъ маркизъ д'Омброне своимъ рѣзкимъ голосомъ.-- Надняхъ пріѣдетъ сюда изъ Дрездена замѣчательный теноръ -- Антоніо Росси, а съ такими артистами, господа... Да здравствуетъ итальянская музыка, эта regina del mondo!
Графъ Эрбахъ вздрогнулъ при имени Антоніо Росси. До этого момента онъ спокойно оставался на своемъ мѣстѣ, наслаждаясь не менѣе Короны ея успѣхомъ. Ему казалось, что передъ нею разстилается путь, усѣянный цвѣтами, который долженъ привести ее къ храму славы; на ступеняхъ его стоитъ богиня счастья и протягиваетъ молодой дѣвушкѣ лавровый вѣнокъ. Корона идетъ беззаботно навстрѣчу богинѣ... но вотъ въ травѣ у ея ногъ зашипѣла змѣя и подняла голову... Это -- Антоніо Росси; старый маркизъ произнесъ его ненавистное для него имя...
Графъ Эрбахъ вышелъ изъ оконной ниши съ мыслью, что онъ долженъ защитить молодую дѣвушку отъ грозившей ей опасности. Но, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, онъ остановился.-- Противъ кого онъ станетъ защищать Корону въ этомъ блестящемъ обществѣ, которое, повидимому, такъ искренно поклоняется ей? невольно спросилъ онъ себя.-- Антоніо Росси, быть можетъ, до сихъ поръ въ Дрезденѣ и не думаетъ о поѣздкѣ въ Парижъ...
Онъ взглянулъ на Корону. Она разсѣянно выслушивала любезности Аремберга, который разсыпался въ похвалахъ ея пѣнію.