-- Это великая артистка, сказалъ Гошфоръ, обращаясь къ графу Эрбаху,-- но въ ея пѣніи слышатся грустныя ноты.
Графъ Эрбахъ едва не измѣнилъ себѣ при этихъ словахъ, и долженъ былъ сдѣлать надъ собой усиліе, чтобы не выразить своей досады.
Зачѣмъ этотъ человѣкъ, котораго онъ видѣлъ въ первый разъ въ жизни, осмѣливается сообщать ему свои замѣчанія! Онъ знакомъ съ патеромъ Готганомъ и могъ узнать отъ него нѣкоторыя подробности о Коронѣ, ея путешествіи и внезапномъ исчезновеніи... Можетъ быть, въ дѣйствительности существуютъ тайныя сношенія между іезуитами, живущими въ различныхъ городахъ Европы, о которыхъ ходили такіе преувеличенные слухи въ протестантской Германіи...
Отъѣздъ Короны послужилъ для графа Эрбаха удобнымъ предлогомъ удалиться отъ назойливаго собесѣдника. Старый маркизъ нашелъ слишкомъ опаснымъ для пѣвицы присутствіе такого множества молодыхъ мужчинъ, которые отъ восхищенія ея пѣніемъ могли легко перейти къ поклоненію ея красотѣ. Онъ хотѣлъ быстрымъ отъѣздомъ предупредить то, что могло причинить ему лишнія заботы и помѣшать его планамъ; онъ почти насильно увлекъ съ собою Корону.
Оставшихся гостей ожидалъ роскошный ужинъ, приготовленный въ той самой комнатѣ, гдѣ Людовикъ XV такъ часто ужиналъ съ Жанной Дюбарри въ тѣ счастливые дни, когда изъ Америки еще не долетали въ Европу отголоски революціонной пѣсни свободы. Графиня Дюбарри тогда, какъ и теперь, превосходно исполняла роль милой и привѣтливой хозяйки. Она указала графу Эрбаху мѣсто около себя, зная, что это никому не покажется оскорбительнымъ, такъ какъ всѣмъ было извѣстно, что иностранецъ -- другъ и любимецъ германскаго императора. Только одинъ изъ гостей былъ видимо задѣтъ такимъ предпочтеніемъ; это былъ графъ Робертъ Арембергъ, потомокъ одной изъ знатнѣйшихъ фамилій Брабанта, высокомѣріе котораго равнялось его огромному богатству. Хотя графъ Эрбахъ и Арембергъ никогда не встрѣчались прежде и въ этотъ вечеръ обмѣнялись только нѣсколькими словами, но они съ перваго взгляда почувствовали другъ къ другу ту странную, но тѣмъ не менѣе сильную антипатію, которую нельзя объяснить никакими опредѣленными причинами. Было ли это своего рода предчувствіе, что со временемъ ихъ вражда кончится роковымъ образомъ для одного изъ нихъ, но враждебное настроеніе особенно сильно проявлялось въ молодомъ Арембергѣ, который становился все угрюмѣе и даже разъ невольно схватился за рукоятку шпаги.
Графъ Эрбахъ, съ своей стороны, тщательно избѣгалъ его взглядовъ и обратилъ все свое вниманіе на Рошфора, который представлялъ для него интересъ загадочной личности. Но врядъ ли самъ Лафатеръ взялся бы вывести заключеніе о характерѣ этого человѣка по его наружности и подмѣтить что либо, кромѣ грубой чувственности, которая проглядывала по временамъ въ рѣзкихъ, некрасивыхъ чертахъ, выдающихся скулахъ и толстой верхней губѣ. Графъ Эрбахъ напрасно старался уловить какое нибудь постоянное выраженіе на этомъ лицѣ, которое мѣнялось безпрестанно,-- изъ добродушнаго становилось лукавымъ, или же задумчивымъ и глубокомысленнымъ. По морщинамъ около бровей и рта ему можно было дать за пятьдесятъ лѣтъ. Былъ ли это обманъ глазъ, или виконтъ принялъ неловкую возу, но Эрбаху показалось, что его правое плечо значительно выше лѣваго.
Сначала разговоръ шелъ о маркизѣ и прекрасной сеньорѣ Коронѣ, которая должна была осенью поступить на сцену и пѣть въ операхъ Пиччини, такъ какъ старый маркизъ былъ другъ и поклонникъ итальянскаго композитора. Многіе высказывали свои предположенія относительно происхожденія пѣвицы и ожидавшей ее будущности. Хозяйка дома горячо расхваливала ея красоту и прекрасныя манеры. При этомъ графъ Эрбахъ невольно взглянулъ на Аремберга, который отвѣтилъ ему насмѣшливой улыбкой.
Мнѣніе, высказанное Мармомтелемъ, придало болѣе общій интересъ разговору.
-- Отъ внимательнаго наблюдателя не можетъ ускользнуть, сказалъ онъ,-- что мы не дѣлаемъ болѣе успѣховъ въ области искусствъ. За послѣдніе годы Франція не сдѣлала ничего замѣчательнаго въ архитектурѣ, скульптурѣ и живописи. Статуя Спартака въ тюльерійскомъ саду едва ли не послѣднее выдающееся произведеніе французской скульптуры. То же явленіе наблюдается въ Италіи и Англіи. Драматическое искусство также въ упадкѣ: кто теперь сочиняетъ трагедіи и гдѣ онѣ находятъ отголосокъ? Одной музыкѣ предстоитъ великая будущность.
Многіе возстали противъ этого мнѣнія изъ національнаго самолюбія, которое не могло допустить, чтобы французы отстали отъ другихъ народовъ въ какой бы то ни было отрасли искусства. Напрасно графъ Эрбахъ убѣждалъ ихъ, что Мармонтель не отнимаетъ у нихъ роли руководителей въ музыкѣ и что за эпохой великихъ поэтовъ и художниковъ можетъ слѣдовать эпоха великихъ музыкантовъ.