-- Съ графомъ Фалькенштейнъ! Почему вы боитесь назвать его?
-- Я тотчасъ узналъ его. Кто разъ видѣлъ этого человѣка, тотъ никогда не забудетъ его. Мнѣ досадно, что мой приходъ помѣшалъ вашей бесѣдѣ, но, благодаря темнотѣ, я слишкомъ поздно замѣтилъ васъ.
-- Вы напрасно извиняетесь, виконтъ, такъ какъ вовсе не помѣшали намъ. Теперь позвольте проститься съ вами. Если вы явились сюда одни въ эту пору, то, вѣроятно, не желаете, чтобы посторонніе люди мѣшали вашимъ размышленіямъ.
-- Мои мысли не заняты ничѣмъ особеннымъ въ эту минуту, возразилъ Рошфоръ.-- Вѣроятно, и васъ поражаетъ контрастъ этого уединеннаго мѣста и вечера съ яркимъ освѣщеніемъ, громкими возгласами удовольствія пестрой толпы, которая собралась около замка. Посмотрите на эту темную неподвижную воду, плакучія ивы, гранитную стѣну съ черной пещерой,-- развѣ все это не носитъ своеобразный печальный колоритъ? Это мѣсто какъ будто нарочно создано для того, чтобы оплакивать утраченное счастье, или раскаиваться въ совершенномъ проступкѣ.
Рошфоръ произнесъ послѣднія слова съ видимымъ усиліемъ и, помолчавъ немного, продолжалъ.-- Впрочемъ, кто изъ насъ не испыталъ горя и раскаянія? Въ большинствѣ случаевъ даже при самыхъ лучшихъ намѣреніяхъ мы не избавлены отъ ошибокъ. Наше желаніе сдѣлать добро часто приводитъ насъ къ противоположнымъ результатамъ.
-- Вамъ особенно нравятся мрачныя картины, виконтъ. Мы уже разъ имѣли случай убѣдиться, до чего можетъ дойти ваша фантазія въ этомъ направленіи.
-- Я не знаю, что я говорилъ въ тотъ вечеръ у графини Дюбарри, но смутно помню ужасъ, который я испытывалъ тогда. Вѣроятно, вы сочли меня за сумасшедшаго; но я не могу отвѣчать за ной нервную систему. По временамъ на меня находитъ какъ бы ясновидѣніе; то, что другимъ людямъ представляется въ туманѣ, то я вижу совершенно отчетливо, въ живыхъ картинахъ; передъ моими глазами совершаются цѣлыя событія со всѣми ихъ подробностями. Этотъ несчастный даръ составляетъ мое прирожденное свойство и я не въ силахъ избавиться отъ него.
-- Вы совершенно правы, выражаясь такимъ образомъ, потому что этотъ даръ самъ по себѣ составляетъ болѣзненное явленіе и навлекаетъ на васъ подозрѣніе и насмѣшки въ обществѣ.
-- Какое мнѣ дѣло до подозрѣній и насмѣшекъ, если я не въ состояніи устранить ихъ! Моя воля подчиняется въ эти минуты вліянію высшей силы. Наши философы не вѣрятъ видѣніямъ и экстазу, но они...
-- Я принадлежу къ числу невѣрующихъ, замѣтилъ съ ироніей графъ Эрбахъ,-- и надѣюсь, что мое невѣріе отгонитъ отъ васъ демоновъ, пока мы находимся въ этомъ таинственномъ мѣстѣ.