-- Если бы моя племянница была болѣе веселаго и живого характера, думалъ Лобковичъ,-- то она легко могла бы имѣть на него вліяніе. Но женщина, которая ходитъ съ потупленными глазами и имѣетъ видъ монахини, не можетъ привлечь вниманіе молодаго властелина. Нужно воспользоваться временемъ, пока императоръ занятъ бесѣдой съ этимъ чудакомъ, и поговорить съ Ренатой...
Между тѣмъ, бесѣда императора съ маркизомъ была далеко не такого невиннаго свойства, какъ воображалъ Лобковичъ. Императоръ, сказавъ нѣсколько словъ о знаменитомъ соотечественникѣ маркиза, поэтѣ Метастазіо, который жилъ тогда на покоѣ въ австрійской столицѣ, окруженный почестями, незамѣтно свелъ разговоръ на необыкновенную пѣвицу, которая недавно пѣла въ Люсьеннѣ.
-- Я сдѣлаю на-дняхъ визитъ графинѣ Дюбарри, продолжалъ Іосифъ,-- такъ какъ мнѣ нѣтъ никакого дѣла до мнѣнія версальскаго двора. Можетъ быть, они имѣютъ право сердиться на графиню; но я все-таки считаю ее красивой и знаменитой женщиной. Говоря откровенно, знакомство съ нею несравненно больше интересуетъ меня, нежели съ американскимъ типографщикомъ.
-- Ваше Императорское величество, по своему уму и положенію, можетъ не обращать вниманія на предразсудки и пустую болтовню. Но мы, маленькіе люди, должны поневолѣ подчиняться общественному мнѣнію, которое крайне деспотично въ этой странѣ, хотя здѣсь никто не имѣетъ малѣйшаго понятія о музыкѣ. Одна королева составляетъ счастливое исключеніе, потому что она родомъ изъ божественной Вѣны. Римъ, Флоренція, Венеція, императорская Вѣна -- единственные цивилизованные города въ цѣломъ мірѣ! Въ нихъ день и ночь раздается музыка и пѣніе...
-- Тѣмъ не менѣе, сказалъ улыбаясь Іосифъ,-- наша императорская Вѣна не могла привлечь васъ -- вы предпочли ей королевскій Парижъ. Или вы, быть можетъ, потому избѣгаете насъ, что, по слухамъ, увезли изъ нашей страны сокровище и чувствуете себя виноватымъ передъ нами?
-- Онъ намекаетъ на мою пѣвицу, нужно воспользоваться этимъ случаемъ! подумалъ маркизъ и добавилъ вслухъ:-- тотъ, кто находитъ драгоцѣнный камень на дорогѣ, очищаетъ отъ пыли и тщательно шлифуетъ его, не можетъ быть названъ похитителемъ...
-- Надѣюсь, вы не намѣрены запереть навсегда найденную вами пѣвицу подъ замокъ.
-- Разумѣется, нѣтъ. Я воспиталъ эту дѣвушку не для себя, а для свѣта. Она -- жрица Аполлона. Мои предки пріобрѣли славу въ битвахъ; я ищу безсмертія въ другой области. Современемъ скажутъ, что послѣдній потомокъ фамиліи Валь д'Омброне отдалъ все свое состояніе музею Ганганелли, а свѣту подарилъ величайшую пѣвицу.
-- Все это дѣлаетъ вамъ честь, мой дорогой маркизъ, но сознайтесь, что свѣтъ слишкомъ долго ждетъ отъ васъ этого подарка.
-- Въ этомъ виноваты обстоятельства... Если бы я не боялся утомить вниманіе вашего величества своимъ разсказомъ...