-- Ея величество королева такъ милостива ко мнѣ, что я постоянно спрашиваю себя, чѣмъ я заслужила ея благоволеніе. Я пріѣхала въ Парижъ въ такомъ тяжеломъ нравственномъ состояніи, что явилась ко двору только для того, чтобы исполнить свою обязанность, какъ подданная вашего императорскаго дома. Королева привѣтливо встрѣтила меня и пожелала, чтобы я осталась при ней, хотя мое общество ничего не можетъ доставить ей, кромѣ скуки.
-- Королевѣ, при ея живомъ и непостоянномъ характерѣ, очень важно имѣть при себѣ существо, которое никогда не теряетъ спокойствія и присутствія духа и во всѣхъ своихъ поступкахъ показываетъ примѣръ приличія и нравственности.
-- Ваше величество слишкомъ мало знаете меня и потому преувеличиваете мои достоинства. Если на солнцѣ находятъ пятна при внимательномъ наблюденіи, то тѣмъ болѣе люди должны имѣть свои слабости.
-- Вы совершенно правы. Мнѣ, напримѣръ, несовсѣмъ понятна грусть, которую я вижу на вашемъ лицѣ, многоуважаемая графиня. Я невольно спрашиваю себя: возможно ли при красотѣ и молодости отказаться отъ всякихъ надеждъ и дойти до состоянія полнаго самоотреченія? Если вы приходите въ отчаяніе потому, что не исполнилось извѣстное желаніе, или порвалась какая нибудь душевная струна отъ неосторожнаго прикосновенія, то что должны испытывать люди въ бѣдности и старости? Королева представляетъ съ вами полный контрастъ но своему веселому и беззаботному характеру и можетъ въ свою очередь оказать на васъ благотворное вліяніе. Вы видите, а не льщу вамъ. Я знаю по собственному опыту, какъ иногда бываетъ полезна откровенная рѣчь честнаго человѣка. Вашъ мужъ особенно привязалъ меня къ себѣ своею искренностью.
-- Мой мужъ! пробормотала Рената беззвучнымъ голосомъ.
-- Простите, что я осмѣливаюсь упоминать о немъ. Одно имя графа Эрбаха приводитъ здѣсь всѣхъ въ негодованіе. Причина -- самая простая: они знаютъ по слухамъ половину того, что было въ дѣйствительности, а остальное дополняютъ ложью.
Яркій румянецъ выступилъ на щекахъ Ренаты при этихъ словахъ; она съ живостью повернула голову къ своему собесѣднику.
Іосифъ улыбнулся.-- Какъ вы ни стараетесь скрывать это, сказалъ онъ,-- но вы все-таки относитесь съ сердечнымъ участіемъ къ вашему мужу... Я знаю, что онъ навлекъ на себя немилость моей сестры своимъ визитомъ въ Люсьеннъ къ графинѣ Дюбарри; но никто не потрудился узнать причины этого посѣщенія. Графиня привезла къ себѣ въ домъ безпомощнаго раненаго человѣка, котораго она нашла лежащимъ на большой дорогѣ, и ухаживала за нимъ, какъ родная сестра. Этотъ господинъ другъ графа Эрбаха, который отправился въ Люсьеннъ, чтобы видѣться съ нимъ. Неужели онъ не долженъ былъ поблагодарить графиню за ея великодушный поступокъ! Мнѣ кажется, что каждый сдѣлалъ-бы то же самое на его мѣстѣ... Я разсказываю это вовсе не съ тою цѣлью, чтобы оправдать графа въ вашихъ глазахъ. Вы имѣете, вѣроятно, болѣе серьезныя причины къ неудовольствію, и я не смѣю касаться ихъ. Но этотъ незначительный фактъ достаточно показываетъ, какъ ложно судимъ мы о людяхъ и, обращая вниманіе на внѣшнюю сторону ихъ дѣйствій, не считаемъ нужнымъ доискиваться ихъ причинъ.
-- Можетъ быть, меня особенно сблизило съ графомъ то обстоятельство, что изъ всѣхъ извѣстныхъ мнѣ людей никто болѣе его не подвергался клеветѣ и несправедливымъ нареканіямъ. Въ этомъ наша судьба имѣетъ много общаго. Конечно, мы оба одинаково неправы, прокладывая насильственно новую дорогу и зажигая огонь тамъ, гдѣ люди привыкли къ ночной тьмѣ. Но тѣмъ естественнѣе должны мы искать поддержки другъ въ другѣ. Я благославляю странный случай, который свелъ меня съ нимъ...
Рената измѣнилась въ лицѣ. Не намѣренъ ли императоръ упомянуть о карнавалѣ въ Венеціи и о встрѣчѣ съ нею въ церкви Santa Maria? Тогда, въ безсонную ночь, поссорившись съ мужемъ, она не рѣшилась назвать ему имя человѣка, образъ котораго такъ упорно преслѣдовалъ ее, дѣйствуя на ея разгоряченную фантазію. Шумъ шпагъ подъ ея окномъ пробудилъ ее отъ легкой дремоты; приподнявъ занавѣсъ окна, она увидѣла двухъ мужчинъ на ступеняхъ, ведущихъ къ каналу, съ оружіемъ въ рукахъ. Обезумѣвъ отъ ужаса, она бросилась на балконъ и наклонилась надъ мраморной балюстрадой. Но все было тихо; по водѣ скользила одинокая гондола, которая быстро удалялась отъ берега. Она успокоила себя тѣмъ, что все это не имѣло никакого отношенія къ ней. Но теперь сердце ея замерло отъ страха: не встрѣтилъ ли императоръ ея мужа въ Венеціи? Не объяснитъ ли онъ ей значеніе этого поединка, прерваннаго безъ всякой видимой причины?