На слѣдующее утро тайна обнаружилась. Яркое весеннее солнце разбудило Корону ранѣе обыкновеннаго и привлекло въ садъ. Она знала, что маркизъ никогда не выходилъ утромъ изъ своей комнаты, и потому очень удивилась, когда увидѣла его передъ разукрашенными воротами.
-- Превосходно! восхитительно! бормоталъ онъ вполголоса, прижимая руку къ сердцу и дѣлая театральный жестъ къ небу другой рукой.-- Что значатъ земныя наслажденія и почести передъ радостнымъ сознаніемъ художника, довольнаго своимъ произведеніемъ!
-- Что съ вами, маэстро? спросила Карона, подходя сзади и закрывая ему глаза руками.-- Не видите ли вы богиню, сходящую съ облаковъ, какъ тогда въ Нюренбергѣ? Для кого повѣсили вы эти прекрасные вѣнки? Не ожидаете ли вы Антоніо Росси?.. Помните, что вы можете возбудить мою зависть...
-- Или, вѣрнѣе сказать, любопытство! возразилъ улыбаясь маркизъ, польщенный именемъ маэтро и освобождаясь отъ ея рукъ.-- Что за странное стеченіе обстоятельствъ! Впрочемъ, можно ли удивляться чему нибудь, когда дѣло касается такой божественной пѣвицы, какъ вы, Корона, и ея учителя, маркиза Валь д'Омброне. Подойдите сюда, чтобы солнце не мѣшало вамъ, и почитайте это!
Корона съ удивленіемъ прочла латинскую надпись.
-- "Josepho secundo", повторилъ за нею маркизъ.-- Не лучше ли было написать: "Josepho ordine imperatorum secundo, humanitate primo?"
-- Оставимъ это! возразила Корона.-- Къ нашему императору ложно было бы скорѣе примѣнить стихи Расина:
"Dans quelqu' obscurité que le sort l'eût fait naître,
Le monde en le voyant, eût reconnu son maître"...
-- Браво! воскликнулъ съ восхищеніемъ маркизъ.-- Вы должны сказать ему эти стихи, когда онъ перейдетъ порогъ нашего дома. Только въ позѣ музы, моя дорогая, и съ вѣнкомъ на головѣ. Я видѣлъ въ папскомъ музеѣ статую, которая поразительно похожа на васъ, Корона. Но эти варвары готы отбили ей носъ. Вы будете еще прекраснѣе, потому что вы живое существо и можете пѣть...