Если бы Ипполитъ Валь д'Омброне могъ взглянуть на себя въ зеркало въ эту минуту, то былъ бы пораженъ сходствомъ своей особы съ классическимъ героемъ венеціанскихъ комедій, осмѣяннымъ и одураченнымъ Панталоне.
Графъ Эрбахъ, видя его смущеніе, взялъ его подъ руку и разсказалъ ему въ короткихъ словахъ исторію Короны, поблагодаривъ за участіе, выказанное имъ молодой дѣвушкѣ.
-- Да, онъ спасъ меня! воскликнула Корона, бросаясь неожиданно на шею маркиза.-- Вы вправѣ благодарить его, кузенъ. Когда я очутилась въ самомъ несчастномъ положеніи и молила небо о помощи, Господь послалъ мнѣ покровителя изъ глубины лѣса. Я не забуду того, что онъ сдѣлалъ для меня, и никогда не разстанусь съ нимъ!
Маркизъ, всегда строго соблюдавшій кодексъ придворныхъ приличій, въ первую минуту сдѣлалъ надъ собой невѣроятное усиліе, чтобы сохранить присутствіе духа, но слова. Короны настолько тронули его, что слезы полились по его морщинистымъ щекамъ.
-- Моя дорогая дочь, проговорилъ онъ сквозь слезы, прижимая Корону къ своему сердцу,-- не покидай меня! Какъ отлично устроимъ мы нашу жизнь! Ты будешь пѣть изъ всѣхъ оперъ, отъ Clemenza di Tito и кончая Армидой, и всѣ аріи этого нѣмецкаго варвара Глюка. Я готовъ со всѣмъ помириться, только не лишай меня счастья слышать твой серебристый голосъ и видѣть тебя.
Маркизъ въ эту минуту совершенно забылъ о присутствіи императора. Только теперь, когда ему представилась возможность потерять Корону, онъ почувствовалъ, насколько привязанъ къ ней; одна мысль о разлукѣ казалась ему ужаснѣе смерти. Развѣ она не была его ребенкомъ? Кто имѣлъ на нее болѣе правъ, нежели онъ? Развѣ родители и близкіе своей строгостью не вынудили ее къ бѣгству? Неужели кто нибудь можетъ заставить ее опять вернуться къ нимъ? Онъ считалъ это невозможнымъ и чувствовалъ въ себѣ мужество львицы, готовой защищать свое дѣтище съ опасностью жизни.
Корона поспѣшила прервать трогательную сцену и, вырвавшись изъ объятій маркиза, напомнила ему о присутствіи императора.
Валь д'Омброне окончательно растерялся и, не находя иного средства выйти изъ затрудненія, судорожно схватился за рукоятку своей шпаги.
-- Успокойтесь, мой дорогой маркизъ! сказалъ Іосифъ.-- Вы сердечно порадовали меня. Мы привыкли видѣть только маски, а не людей, такъ что намъ приходится благодарить тѣхъ, которые являются передъ нами такими, какіе они есть въ дѣйствительности. Позвольте обнять васъ и выразить то глубокое уваженіе, которое я чувствую къ вамъ.
Затѣмъ Іосифъ, чтобы дать маркизу время успокоиться, изъявилъ желаніе осмотрѣть его домъ. Когда они вошли въ музыкальную залу, Корона должна была пропѣть нѣсколько арій; маркизъ аккомпанировалъ ей съ большимъ искусствомъ на фортепьяно. Если она, по его мнѣнію, недостаточно хорошо пѣла, то онъ гнѣвно качалъ годовой и бормоталъ сквозь зубы итальянскія проклятія; при болѣе удачныхъ нотахъ онъ бросалъ торжествующій взглядъ на императора и называлъ Корону какимъ нибудь нѣжнымъ эпитетомъ.