-- Что съ вами? спросила Корона.
-- Я не могу помириться съ мыслью, что прекрасная звѣзда, которой я поклонялся, опять исчезнетъ изъ моихъ глазъ.
-- Но она, быть можетъ, навсегда вышла изъ мрака.
-- Вы забываете, Корона, что не мракъ, а солнечное сіяніе дѣлаютъ звѣзды невидимыми.
Между ними было опять нѣчто не досказанное. Рядомъ съ честолюбіемъ и надеждами на блестящую будущность, въ ея душѣ говорило другое чувство, въ которомъ она не могла дать себѣ яснаго отчета. Онъ молчалъ, изъ боязни сказать какое нибудь неосторожное слово, въ которомъ бы ему пришлось раскаяться.
-- Графъ Эрбахъ! крикнулъ Іосифъ изъ сосѣдней комнаты.
Они торопливо пожали другъ другу руки и разстались.
Двѣ кареты одновременно выѣхали изъ замка. Въ одной изъ нихъ былъ императоръ съ графомъ Эрбахомъ, въ другой маркизъ и Корона. Передъ ними тянулась большая дорога, освѣщенная яркими лучами весенняго солнца.
Въ это же утро графиня Рената, послѣ продолжительнаго разговора,-простилась съ Маріей Антуанетой и уѣхала изъ Версаля. Королева съ трудомъ удерживалась отъ слезъ при неожиданной разлукѣ съ любимой подругой, но должна была признать важность причинъ, побуждавшихъ Ренату къ отъѣзду.
Разговоръ съ императоромъ произвелъ глубокое впечатлѣніе на молодую женщину при ея тревожномъ нравственномъ состояніи. Душевное спокойствіе, къ которому она стремилась, было окончательно нарушено впродолженіе послѣднихъ дней. Обвиненія, которыя со всѣхъ сторонъ сыпались на ея мужа подъ видомъ состраданія къ ней, злобныя замѣчанія Лобковича, постоянно доставляли ей новыя мученія. Какъ охотно заступилась бы она за своего мужа, но ее удерживала мысль, что всякій могъ сказать ей: "зачѣмъ ушла ты отъ него, если онъ обладаетъ такими рѣдкими качествами?" Слишкомъ поздно поняла она планы своего дяди. Онъ уговорилъ ее бросить мужа въ Венеціи и не подвергать себя оскорбительнымъ подозрѣніямъ въ невѣрности. Она повиновалась, хотя считала себя тогда виноватой, потому что личность императора произвела на нее болѣе глубокое впечатлѣніе, нежели могла позволить ея совѣсть. Это замѣтилъ и Лобковичъ, и теперь, очевидно, хотѣлъ воспользоваться ея прежнимъ увлеченіемъ для своихъ цѣлей. Но старый дипломатъ ошибся въ разсчетѣ и слишкомъ поспѣшно открылъ передъ нею свои карты. Онъ надѣялся ослѣпить ее блестящей ролью, которую она можетъ играть при дворѣ императора, но только возбудилъ въ ней глубокое недовѣріе и отвращеніе къ своимъ корыстнымъ цѣлямъ. Она должна была сказать себѣ: не для твоего счастья и душевнаго спокойствія, а ради своей личной выгоды, онъ оторвалъ тебя отъ мужа. Какъ осмѣливается онъ отождествлять ея вѣру и преданность церкви съ своими личными желаніями? Она принесла въ жертву свою любовь къ мужу въ интересахъ церкви, но не могла помириться съ мыслью, что она должна выказывать лицемѣрную любовь къ императору, къ которому въ данную минуту ничего не чувствовала, кромѣ уваженія.