-- Позвольте выразить вамъ мою благодарность, ваше величество, отвѣтила Корона.-- Если вы будете милостивы ко мнѣ, то это всего скорѣе побудитъ моихъ родныхъ помириться со мною.
-- О какихъ родныхъ говорите вы? спросила королева, бросивъ строгій взглядъ на Эрбаха.-- Если вы намекаете на графиню Ренату, то эта благородная женщина глубоко огорчена вашимъ поведеніемъ, но, по своей безконечной добротѣ, готова простить всѣмъ, причинившимъ ей горе... Два часа тому назадъ она уѣхала отъ насъ съ твердымъ намѣреніемъ вернуться въ Австрію.
Съ этими словами королева, сдѣлавъ легкій поклонъ посѣтителямъ, направилась къ своему прежнему мѣсту у статуи Аполлона. Она шла медленнымъ шагомъ, какъ бы ожидая, что императоръ пойдетъ за нею; но Іосифъ, подозвавъ къ себѣ маркиза д'Омброне, разговаривалъ съ нимъ вполголоса.
Корона едва удерживалась отъ слезъ, между тѣмъ какъ лицо графа Эрбаха казалось веселѣе обыкновеннаго. Онъ подалъ руку Коронѣ и повелъ ее обратно по аллеѣ, по которой они пришли. За ними шелъ маркизъ и мысленно благословлялъ судьбу, что она избавила его пріемную дочь отъ свиданія съ "богомолкой", какъ онъ называлъ Ренату.
Конецъ второй части.
Часть третья.
ГЛАВА I.
Въ день поминовенія всѣхъ усопшихъ, Григорій Гасликъ, отслуживъ обѣдню, обратился къ своей паствѣ съ грозной проповѣдью, изображая въ яркихъ краскахъ ужасы ада и мученія чистилища, отъ которыхъ бѣдныя души могли быть избавлены только молитвами церкви и заступничествомъ святыхъ. Прихожане Таннбурга были глубоко потрясены пламеннымъ краснорѣчіемъ священника; лица женщинъ приняли печальное и сосредоточенное выраженіе; мужчины молча разошлись по домамъ, не останавливаясь на маленькой площади передъ церковью, гдѣ они обыкновенно собирались послѣ обѣдни для дружеской бесѣды.
Кладбище мало-по-малу опустѣло; только мѣстами стояли группы женщинъ и дѣтей и съ любопытствомъ смотрѣли на Зденко, который сидѣлъ на свѣжей могилѣ своего отца, закрывъ лицо своими широкими руками.
Выла поздняя осень. Быстро падали желтые и красноватые листья съ деревьевъ; чернѣе казалась зелень сосенъ, покрывавшихъ холмъ, на которомъ стоялъ замокъ. По временамъ ярко золотистый лучъ послѣобѣденнаго солнца прорывалъ мглу осенняго воздуха и освѣщалъ деревья, верхнія окна и крышу замка.