Изъ воротъ замка вышелъ пожилой человѣкъ съ сѣдыми волосами, одѣтый въ темнозеленый сюртукъ съ большими стальными пуговицами и охотничьимъ ножемъ у пояса и направился къ гостинницѣ "Краснаго Льва". Въ рѣзкихъ чертахъ его загорѣлаго лица, покрытаго морщинами, можно было прочесть слѣды трудовой жизни въ лѣсу и на нолѣ, которая пока еще не надломила его силъ и не согнула спины. По одеждѣ его можно было принять за стараго слугу, но въ его манерахъ, увѣренной походкѣ и легкомъ поклонѣ при встрѣчѣ съ знакомыми на улицѣ и передъ гостинницей, замѣтно было спокойное сознаніе своего достоинства. Выйдя на городскую площадь, онъ остановился и повернулъ голову къ замку; прнэтомъ лицо его приняло какое-то неуловимое выраженіе, а сѣрые глаза заискрились. Такого страннаго взгляда не было ни у кого изъ слугъ, носящихъ графскую ливрею, и жителей городка. "На пятьдесятъ шаговъ можно узнать чудака Рейнгарда Рехбергера" -- говаривалъ обыкновенно хозяинъ гостинницы Игнатій Губъ. На этотъ разъ Рехбергеръ казался еще болѣе страннымъ, нежели въ обыкновенное время, потому что онъ стоялъ неподвижно на мѣстѣ и пристально глядѣлъ на окна замка съ полунасмѣшливымъ и торжествующимъ видомъ.
Хозяинъ гостинницы нѣкоторое время молча наблюдалъ за нимъ издали; наконецъ подошелъ къ нему и положилъ руку на плечо.
Рехбергеръ повернулъ голову и, какъ бы отвѣчая на собственную мысль, пробормоталъ вполголоса:
-- Ну, женщины вездѣ одинаковы; онѣ непостоянны, какъ вѣтеръ; имъ не слѣдуетъ довѣрять все равно, что погодѣ.
-- Развѣ вы слышали объ этомъ? спросилъ шепотомъ хозяинъ гостинницы съ кошачьей ужимкой.
-- Вышелъ несовсѣмъ пріятный случай! Хорошо еще, если онъ ничѣмъ не кончится. Послѣ такой исторіи не дурно и выпить! Я убѣжденъ, что во всемъ виновата та барыня, наверху...
-- Сдѣлайте одолженіе, почтеннѣйшій, не говорите такъ громко! шепнулъ хозяинъ, указывая своими маленькими лукавыми глазками на толпу, которая расхаживала взадъ и впередъ по базарной площади. Пусть эта исторія останется въ тайнѣ. Не нужно выметать сора изъ избы. И у такихъ знатныхъ людей...
Хозяинъ гостинницы не окончилъ своей фразы и, отвѣсивъ глубокій поклонъ, поспѣшно шмыгнулъ въ свой домъ.
Между тѣмъ, таинственный разговоръ Рехбергера съ хозяиномъ гостинницы обратили на себя общее вниманіе. Теперь многіе заговорили громко о странномъ слухѣ, который пока передавали другъ другу на ухо подъ величайшимъ секретомъ. Нѣсколько человѣкъ подошли къ Рехбергеру, въ надеждѣ узнать отъ него нѣкоторыя подробности; а одинъ старый крестьянинъ, за благосостояніе котораго ручались серебряные гульдены, нашитые на его длинномъ сюртукѣ въ видѣ пуговицъ, ласково поклонился ему и пожалъ руку. Но остальные, и такихъ оказалось большинство, хотя и были знакомы съ Рехбергеромъ, однако держались на извѣстномъ отдаленіи отъ него, что объяснялось отчасти странностями этого человѣка и главное...
-- Онъ лютеранинъ и еретикъ! сказалъ одинъ изъ толпы.