-- Apage Satanas! вскрикнулъ священникъ, вздрогнувъ всѣмъ тѣломъ.-- Св. Марія и Іосифъ, помогите намъ!.. Что ему нужно?..
Зденко стоялъ неподвижно и вертѣлъ шляпу въ рукахъ, посматривая съ недоумѣніемъ на испуганныхъ собесѣдниковъ.
-- Что ты, съ ума сошелъ? крикнулъ священникъ, приходя въ себя и обращаясь къ крестьянину.-- Развѣ врываются такимъ образомъ въ домъ въ порядочнымъ людямъ?.. Нѣтъ, г-нъ Венцель, я умываю руки... Меня уже не проведутъ во второй разъ!..
-- Возьмите по крайней мѣрѣ письмо, настаивалъ писарь, который все болѣе и болѣе ощущалъ страхъ и спѣшилъ выполнить порученіе старой графини, чтобы имѣть возможность удалиться.-- Ея сіятельство приглашаетъ васъ къ себѣ въ гости; вы увидите блестящее собраніе... Будутъ обсуждать важное дѣло, Secreta imperii... Князь Лобковичъ также обѣщалъ быть на этомъ вечерѣ...
-- Ну, давайте письмо, воскликнулъ съ нетерпѣніемъ Гасликъ, чтобы отдѣлаться отъ назойливаго посѣтителя, и вырвавъ пакетъ изъ его рукъ, бросилъ его на столъ.
-- Честь имѣю кланяться! проговорилъ поспѣшно Свобода, и не оглядываясь проскользнулъ въ дверь за спиной крестьянина.
-- Онъ дѣлаетъ видъ, что не узналъ меня, замѣтилъ угрюмо Зденко, подходя къ столу.
Гасликъ многозначительно кашлянулъ, и быстро подойдя къ двери, заперъ ее на ключъ, чтобы отнять у Зденко возможность обратиться въ бѣгство отъ его назидательной рѣчи.
Заложивъ руки за спину, онъ остановился передъ крестьяниномъ и молча, посмотрѣвъ на него нѣсколько минутъ, сказалъ:
-- Писарь Свобода не хотѣлъ узнать тебя, несчастный! Кто прикасается къ смолѣ, тотъ пачкаетъ себѣ руки, а всякій еретикъ, другъ чародѣевъ и колдуновъ, хуже смолы! Всѣ сторонятся отъ него...