Въ замкѣ Турмъ молодой графъ Прокопъ давалъ парадный обѣдъ по случаю своего пріѣзда въ жилище предковъ и дня своего рожденія; за столомъ присутствовали его двоюродные братья, друзья, близкіе сосѣди и даже старые слуги, сидѣвшіе на дальнемъ концѣ стола; всѣ желали ему здоровья, долгой жизни и всякаго благополучія. Графъ поблагодарилъ гостей краснорѣчивой рѣчью, въ которой отнесся съ большимъ чувствомъ къ покойному отцу и провозгласилъ тостъ за здоровье своей бабушки, единственной дамы, находившейся за столомъ. Всѣ сочли своимъ долгомъ отвѣтить на тостъ и, поднявъ стаканы, поклонились пожилой, красиво причесаной дамѣ, между тѣмъ какъ внукъ почтительно поцѣловалъ у ней руку.
Когда кончился обѣдъ, графиня, одѣтая въ темно-красное парчевое платье, затканное золотыми цвѣтами, простилась съ обществомъ и ушла въ сосѣднюю комнату. Нѣкоторые изъ пожилыхъ мужчинъ послѣдовали за нею, а молодой графъ остался въ залѣ съ остальными гостями и старался разыграть передъ ними роль любезнаго и общительнаго хозяина. Вступая во владѣніе наслѣдственными имѣніями, онъ хотѣлъ внушить людямъ хорошее мнѣніе о себѣ и загладить своей любезностью дурную репутацію развратника и мота, которую онъ заслужилъ своимъ поведеніемъ въ Вѣнѣ и Миланѣ.
По завѣщанію своего отца, онъ былъ назначенъ единственнымъ наслѣдникомъ громадныхъ родовыхъ имѣній, такъ какъ Корона была лишена наслѣдства. Только по просьбѣ брата и духовника, находившагося при послѣднихъ минутахъ умирающаго, сдѣлана была оговорка, что несчастный отецъ оставляетъ дочери извѣстную сумму денегъ, если она опомнится отъ грѣховъ и поступитъ въ монастырь. Такимъ образомъ, графъ Прокопъ сдѣлался единственнымъ владѣльцемъ всѣхъ отцовскихъ имѣній; но это кажущееся благополучіе имѣло свою темную сторону. Молодой графъ былъ обремененъ большими долгами. Гораздо легче было занимать деньги, пользуясь кредитомъ отца, нежели самому отвѣчать за свою расточительность. Онъ долженъ былъ скоро убѣдиться, что безъ помощи своей богатой и скупой бабушки онъ не въ состояніи будетъ не только продолжать прежнюю жизнь, но и удовлетворить наиболѣе неумолимыхъ кредиторовъ. Съ тайнымъ отвращеніемъ въ сердцѣ пріѣхалъ Прокопъ въ уединенный замокъ, чтобы прожить въ немъ скучную осень въ обществѣ старой женщины, которая всегда чувствовала къ нему особенную привязанность, но, при своемъ властолюбивомъ характерѣ, слѣдила за каждымъ его шагомъ и во всемъ, что онъ дѣлалъ безъ ея согласія, видѣла нарушеніе своихъ правъ. Между тѣмъ, задавшись цѣлью найти доступъ къ кошельку старой графини посредствомъ ласки, лицемѣрія, бурныхъ сценъ и льстивыхъ увѣреній, онъ съ каждымъ днемъ становился въ большую зависимость отъ ея воли и мысленно сравнивалъ себя съ комаромъ, попавшимъ въ сѣти длинноногаго паука.
Въ залѣ все еще звенѣли стаканы, тогда какъ въ сосѣдней комнатѣ пожилые представители стариннаго чешскаго дворянства разсуждали о политикѣ. Изъ нихъ всѣхъ больше ораторствовалъ князь Лобковичъ; другіе молча выслушивали его, признавая за нимъ преимущество опытности и знанія свѣта.
Въ кружкахъ австрійскаго дворянства давно замѣтили тотъ неблагопріятный оборотъ, какой приняли общественныя дѣла со времени соправительства Іосифа, и многіе съ ужасомъ думали о будущемъ, когда онъ одинъ будетъ управлять государствомъ. Эти опасенія вызывали у консервативной партіи искреннее желаніе протеста; но она была безсильна, такъ какъ ея представители не составили себѣ никакого опредѣленнаго плана дѣйствій.
-- Мы дошли до такой апатіи, сказалъ Лобковичъ въ заключеніе своей рѣчи,-- что смотримъ равнодушно, какъ распадается самая старая имперія въ Европѣ. Вначалѣ нововведенія казались намъ слишкомъ ничтожными; мы не придавали никакого значенія различнымъ перемѣнамъ въ придворномъ этикетѣ, простотѣ одежды его величества, преобразованію правительственныхъ канцелярій и т. п. Между тѣмъ, у гидры еженедѣльно выростаетъ новая голова; опасность увеличивается съ каждымъ днемъ. Права и прерогативы духовенства и австрійскихъ дворянъ висятъ на волоскѣ, благодаря любви нашего императора къ черни и мнимой заботливости о благѣ подданныхъ! Я долженъ сказать вамъ, господа, что я съ глубокимъ огорченіемъ наблюдалъ за Іосифомъ въ Парижѣ. Онъ какъ будто нарочно избѣгалъ людей изъ высшаго общества и проводилъ время съ философами и представителями народа.
-- Что онъ нашелъ въ нихъ? Кажется, онъ не можетъ считать насъ измѣнниками! сказалъ одинъ изъ присутствующихъ, истолковавъ по-своему рѣчь Лобковича.
-- Вы спрашиваете, чѣмъ онъ недоволенъ, mon cher prince? Всѣмъ! Онъ хочетъ перевернуть свѣтъ вверхъ дномъ и взялъ себѣ за образецъ прусскаго короля. Онъ намѣренъ уничтожить права владѣтельныхъ князей и составить единое государство. Въ Венгріи будутъ тѣ же законы, что въ Австріи, Богеміи, Моравіи и Штиріи. Онъ одинъ станетъ управлять государственнымъ механизмомъ. Прежнее судопроизводство будетъ уничтожено, равно и крѣпостное право!
-- Вѣдь это вопіющая несправедливость! замѣтилъ одинъ.
-- Дневной грабежъ! Беззаконная конфискація имуществъ! добавили другіе.