-- Оставьте эти старыя исторіи! сказалъ князь Лобковичъ, молчавшій до сихъ поръ.-- Графъ Эрбахъ далъ подробное объясненіе покойному Турму по поводу исторіи съ его дочерью, насколько этого потребовала дворянская честь. Значитъ, дѣло нужно считать поконченнымъ, хотя приличіе не позволяетъ, чтобы Прокопъ сдѣлалъ первый шагъ къ примиренію. Но во всякомъ случаѣ я раздѣляю ваше мнѣніе господа, и всегда придерживался того правила, что нужно дорожить хорошими отношеніями съ сосѣдями!..
Разговаривая такимъ образомъ, гости мало-по-малу вернулись къ карточнымъ столамъ и шахматамъ; другіе опять наполнили свои стаканы.
Графъ Прокопъ взялъ подъ руку князя Лобковича и отвелъ его къ оконной нишѣ.
-- Вы произнесли, князь, хвалебную рѣчь графу Эрбаху, сказалъ онъ,-- и поощряете этихъ господъ возобновить съ нимъ знакомство?
-- Потому что они сдѣлали бы это помимо моего совѣта. У всѣхъ Турмовъ течетъ горячая кровь въ жилахъ. Вы хотите проломить стѣну головой и выходите изъ себя, когда это не удается вамъ. Повѣрьте моей опытности, что эти господа только и ждали какой-нибудь гнѣвной выходки отъ меня или васъ, чтобы разсказать о ней графу Эрбаху. Теперь они могутъ засвидѣтельствовать, что мы отзывались о немъ вѣжливо и не прочь примириться съ нимъ.
-- Я вовсе не желаю этого примиренія!
-- Напрасно! Никто въ этомъ случаѣ не требуетъ отъ васъ искренности. Но если мы желаемъ погубить врага, то прежде всего должны усыпить его бдительность.
Съ этими словами князь Лобковичъ отошелъ отъ разгнѣваннаго Прокопа и приблизился къ священнику.
Гасликъ сидѣлъ на прежнемъ мѣстѣ и тяжело вздыхалъ. Туманъ винныхъ паровъ немного разсѣялся въ его головѣ; у него явилось сознаніе дѣйствительности. Онъ чувствовалъ ломоту во всемъ тѣлѣ и нѣкотораго рода стыдъ отъ той унизительной роли, которую онъ разыгралъ въ предъидущемъ сценѣ. Увидя передъ собой Лобковича, онъ съ смущеніемъ поднялся на ноги, но долженъ былъ ухватиться за спинку кресла, чтобы не упасть, и пробормоталъ извиненіе. Лобковичъ пригласилъ его сѣсть жестомъ руки и занялъ мѣсто около него. Достаточно было нѣсколькихъ словъ князя, обѣщавшаго свое покровительство, чтобы протрезвить священника. Хотя его надежды уже много разъ оказывались ложными, но онѣ должны были когда нибудь осуществиться. Онъ упивался каждой фразой, которую произносилъ князь, и въ далекомъ будущемъ ему мерещился епископскій посохъ.
Послѣ долгаго разговора оба собесѣдника разстались взаимно довольные другъ другомъ.