Онъ поцѣловалъ ей руку и помогъ выйти изъ кареты.
На Ренатѣ было одѣто сѣрое шелковое платье, подобранное красными бархатными бантами, которое очень шло къ ея изящной фигурѣ и блѣдному задумчивому лицу. Она робко взяла своего мужа подъ руку.
-- Господь да благословитъ васъ! сказалъ патеръ, когда оба супруга проходили мимо него.
Рената чувствовала сильное волненіе и не рѣшалась заговорить, съ графомъ.-- Могла ли она забыть тѣ страданія, какія она вынесла со времени ихъ разлуки? Любитъ ли онъ ее по прежнему? спрашивала она себя съ замираніемъ сердца.-- Быть можетъ обстоятельства болѣе, чѣмъ душевная потребность, вызвали это примиреніе?... Развѣ она сама не приходила въ ужасъ при одной мысли, что ей придется разсказать мужу исторію своего увлеченія въ Венеціи?..
Они взошли на высокое крыльцо стараго замка, по обѣимъ сторонамъ котораго стояли въ нишахъ Геркулесъ и Сампсонъ, обвитые плющемъ. Рената оглянулась и невольно вспомнила тотъ день, когда она впервые вступила въ этотъ замокъ съ сердцемъ, полнымъ радостныхъ надеждъ. Какъ старые знакомые, привѣтливо смотрѣли на нее обновленныя физіономіи трехъ чудаковъ надъ дверями новой башни. Какъ тогда, такъ и теперь прислуга и рабочіе, столпившись у крыльца, громко привѣтствовали ее радостными возгласами.
Въ сѣняхъ Гедвига встрѣтила графиню и поцѣловала у ней руку, а графъ представилъ Бланшара, выражая сожалѣніе, что ей не удалось видѣть величайшее его изобрѣтеніе.
Рената привѣтливо улыбнулась Бланшару, и точно во снѣ безсознательно дошла до своихъ комнатъ подъ руку съ своимъ мужемъ.
Долго супруги сидѣли вдвоемъ въ маленькой гостиной, которая была давно приготовлена къ пріѣзду хозяйки дома.
-- Благодарю васъ, моя дорогая Рената, сказалъ графъ Эрбахъ,-- что вы дѣйствовали подъ вліяніемъ прежней вашей привязанности ко мнѣ и не послушались совѣтовъ моихъ враговъ. Еще въ Версалѣ они лишили меня возможности если не помириться, то по крайней мѣрѣ видѣться съ вами. Теперь мы одни здѣсь и можемъ спокойно объяснить другъ другу наше прошлое, безъ посредничества постороннихъ лицъ. Я особенно желаю этого, потому что болѣ виноватъ передъ вами, нежели вы думаете. Окружающіе васъ набросили тѣнь на вашу личность; я не узнавалъ моей прежней кроткой Ренаты. Смѣйтесь надо мной, или лучше -- побраните меня; я настолько былъ озлобленъ противъ васъ, что находилъ сходство между вами и старой графиней Турмъ...
Вслѣдъ затѣмъ, какъ бы желая избавить ей на этотъ день отъ непріятной необходимости объяснять ему причины ея внезапнаго удаленія изъ Венеціи, онъ заговорилъ о неожиданномъ посѣщеніи, которымъ удостоилъ его императоръ, о своихъ постройкахъ и добавилъ улыбаясь: