Сдержанность Ренаты не долго устояла противъ свѣтской любезности Лобковича.
-- Не будемъ больше говорить о прошломъ, дитя мое, сказалъ онъ. Всѣ мы до извѣстной степени виноваты другъ передъ другомъ. Но тѣмъ не менѣе, разлука съ тобой глубоко огорчила меня. Слава Богу, теперь все пойдетъ опять по старому. Ты помирилась съ мужемъ. Говорятъ, вы ведете между собой нѣжную переписку. Тебѣ нечего краснѣть! графъ всегда слылъ за любезнаго кавалера. Что же касается нашихъ отношеній, то я надѣюсь, что мнѣ удастся помириться съ нимъ. Я буду скоро выключенъ изъ списка дѣйствующихъ лицъ; вѣяніе новаго времени нездорово для моихъ старыхъ легкихъ. Я выступилъ на поприще дѣятельности съ моей августѣйшей государыней и вмѣстѣ съ нею хочу сойти со сцены. Старики должны уступить мѣсто молодымъ. Этотъ порядокъ установленъ самимъ Богомъ.
Рената обняла старика, тронутая грустью, которая звучала въ его словахъ. При ея чувствительномъ сердцѣ нужно было затронуть только эти струны, чтобы вновь пріобрѣсти ея довѣріе. Она была очень довольна желаніемъ князя помириться съ ея мужемъ и отвѣтила, что графъ Эрбахъ, вѣроятно, не откажется отъ дружелюбно протянутой ему руки.
-- Кстати, я долженъ приготовить тебя къ встрѣчѣ съ людьми, къ которымъ ты не чувствуешь особеннаго расположенія. Да будетъ тебѣ извѣстно, что я ожидаю сегодня вечеромъ Корону Турмъ и ея брата Прокопа. Ты поблѣднѣла, моя дорогая Рената! Если тебѣ такъ непріятно видѣть твоихъ родственниковъ, то ты можешь уѣхать, не дожидаясь ихъ. Но я думалъ, что ты давно простила своей кузинѣ ея невинныя проказы; что же касается любовныхъ объясненій Прокопа, то этотъ леденецъ можно глотать изрѣдка безъ вреда для сердца и желудка.
Князь принялъ на себя обязанность примирить Корону съ ея родственниками и былъ бы очень недоволенъ, если бы кто нибудь помѣшалъ ему въ этомъ.
Рената не рѣшилась противорѣчить старику и робко замѣтила, что очень рада увидѣть подругу своей юности, хотя боится, что время измѣнило ихъ обѣихъ и онѣ не поймутъ другъ друга.
Лобковичъ хотѣлъ возражать, но ему помѣшалъ приходъ слуги, который явился съ докладомъ, что пріѣхали гости.
Минуту спустя, вошла Корона, въ сопровожденіи своего брата Прокопа и маркиза д'Омброне. Увидя Ренату, она бросилась къ ней на шею съ радостнымъ возгласомъ, не обращая вниманія на привѣтствія хозяина дома.
Въ послѣдніе годы Корона развилась и еще болѣе похорошѣла. Ростомъ она была выше графини Эрбахъ и несравненно эффектнѣе, благодаря бѣлоснѣжному цвѣту лица и нѣжному румянцу, покрывавшему ея щеки. Глаза ея блестѣли лихорадочнымъ блескомъ, но въ манерахъ была свободная грація движеній, въ которой сказывалось сознаніе своей красоты и пребываніе при французскомъ дворѣ. Поздоровавшись съ Ренатой, она подошла къ Лобковичу и любезно извинилась передъ нимъ за свое минутное невниманіе къ нему. Неизвѣстно, какая борьба происходила въ ея сердцѣ въ этотъ вечеръ, но она была неуловима для постороннихъ наблюдателей. Если бы ея бабушка, которая умерла нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, могла бы видѣть въ эту минуту свою внучку безукоризненной великосвѣтской дамой, она, вѣроятно, воскликнула бы съ невольнымъ чувствомъ удовольствія: "кровь Турмовъ все-таки видна въ ней!" По крайней мѣрѣ Прокопъ былъ убѣжденъ въ этомъ и не скрывалъ того восхищенія, которое возбуждала въ немъ Корона. Онъ старался загладить любезностью и лестью несправедливость отца и бабушки, которые лишили ее наслѣдства, и теперь разсыпался въ благодарности князю Лобковичу, который помирилъ его съ сестрой. Онъ увѣрялъ, что самъ давно желалъ этого, и только его бабушка -- впрочемъ, превосходнѣйшая и бережливая женщина -- своей горячностью усиливала печальный семейный раздоръ. Корона съ спокойной улыбкой выслушивала эти увѣренія. Неизвѣстно, была ли это своего рода тактика, или она дѣйствительно сдѣлалась равнодушна къ тому, что такъ сильно огорчало ее прежде.
-- Когда я слышу всѣ эти имена и старыя исторіи, сказала Корона, то моя прошлая жизнь представляется мнѣ какимъ-то сномъ. Можетъ быть, я въ самомъ дѣлѣ не жила до того момента, когда встрѣтила моего втораго отца, или впечатлѣніе, какое произвелъ на меня Парижъ, настолько сильно, что передъ нимъ блѣднѣютъ другія картины... Кстати, князь, когда я входила къ вамъ на лѣстницу, то по залѣ прошла молодая дѣвушка, лицо которой показалось мнѣ знакомой.