-- Вы должны помнить, кузенъ, что я соглашаюсь исполнить ваше желаніе только подъ двумя условіями...
-- Клянусь честью императорскаго графа, что вы, моя прекрасная кузина, не будете имѣть поводовъ жаловаться на меня. Ни одинъ побѣжденный не можетъ быть податливѣе меня относительно условій мира.
-- Называя себя побѣжденнымъ, вы даете мнѣ поводъ думать, что вы насмѣхаетесь надо мной. Если кто нибудь можетъ считать себя побѣжденнымъ, то только я одна.
Съ этими словами она сѣла въ уголъ кареты, прислонила голову къ подушкѣ и закрыла глаза, чтобы въ полудремотѣ забыть непріятную для нея дѣйствительность.
Хотя графъ Эрбахъ на словахъ относился шутя къ побѣгу Короны изъ дома ея бабушки и называлъ всю эту исторію ребяческой выходкой, но на дѣлѣ его серіозно заботила судьба молодой дѣвушки. Сидя рядомъ съ нею въ каретѣ, которая быстро уносила ихъ къ его замку, онъ чувствовалъ всю тяжесть отвѣтственности, которую онъ бралъ на себя; но могъ ли онъ поступить иначе? Развѣ онъ имѣлъ право представить легкомысленную дѣвушку влеченію ея неопытнаго сердца?
Какъ странно разыгралась эта исторія! Онъ ѣхалъ изъ Дрездена. Было около девяти часовъ утра, когда онъ, привлеченный живописною мѣстностью, вышелъ изъ своего экипажа и, оставивъ его у гостинницы, свернулъ въ боковую долину, взобрался на гору и сѣлъ на уступъ скалы, съ которой открывался превосходный видъ на окрестныя горы и лѣсистый оврагъ у его ногъ. Въ этомъ мѣстѣ сходилось множество лѣсныхъ тропинокъ. На одной изъ нихъ онъ увидѣлъ издали пару, которая привлекла его вниманіе: это была крестьянская дѣвушка и мужчина въ одеждѣ бюргера. Обѣ фигуры показались ему настолько странными, что онъ взялъ небольшую подзорную трубку, висѣвшую у его пояса, чтобы разглядѣть ихъ. Путешественники поспѣшно спускались въ оврагъ и въ то же время какъ-то робко оглядывались. Графъ, глядя на нихъ, невольно вспомнилъ, что у гостинницы онъ встрѣтилъ кучера, который проклиналъ долгое отсутствіе своихъ господъ. Не они ли это? мелькнуло въ головѣ графа, но онъ, вѣроятно, отнесся бы совершенно равнодушно къ этой исторіи, если бы не увидѣлъ, что дѣвушка внезапно поскользнулась и упала. Чувство состраданіе настолько овладѣло имъ, что онъ быстро вскочилъ съ своего мѣста и сталъ спускаться съ высоты; спутникъ дѣвушки бросился въ гостинницу, чтобы позвать кого нибудь на помощь. Испугъ или сильная усталость довели бѣдную дѣвушку до обморока; графъ нашелъ ее въ безсознательномъ состояніи, и въ этомъ видѣ она была перенесена въ гостинницу, какъ только возвратился ея спутникъ.
Графъ, взглянувъ на блѣдное красивое лицо съ закрытыми глазами, тотчасъ же узналъ Корону Турмъ. Въ то время какъ хозяйка гостинницы съ своими служанками суетилась около больной, графъ вступилъ въ объясненіе съ спутникомъ молодой графини, которое кончилось крупной ссорой и вызовомъ на дуэль. Оба отправились въ лѣсъ и, сойдя въ оврагъ, вынули свои шпаги. Графъ ловкимъ движеніемъ выбилъ оружіе изъ рукъ своего противника, слегка ранилъ его и объявилъ себя удовлетвореннымъ. Въ это время Корона пришла въ себя и узнавъ, что ея спутникъ отправился въ лѣсъ съ графомъ Эрбахомъ, экипажъ котораго стоялъ на дворѣ гостинницы, вырвалась изъ рукъ хозяйки и побѣжала отыскивать ихъ. Но едва успѣла она сдѣлать нѣсколько шаговъ, какъ встрѣтила графа, который возвращался назадъ съ Антоніо. При такихъ обстоятельствахъ не могло быть и рѣчи о побѣгѣ, тѣмъ болѣе, что графъ положительно объявилъ, что воспрепятствуетъ всѣми силами ихъ намѣренію. Онъ сдѣлалъ это заявленіе но возможности любезно и вѣжливо, и обративъ въ шутку ихъ побѣгъ, облегчилъ до извѣстной степени непріятное положеніе, въ которомъ они очутились такъ неожиданно. Благодаря находчивости графа, все устроилось, повидимому, наилучшимъ образомъ; они мирно бесѣдовали между собой, такъ что посторонній наблюдатель не замѣтилъ бы ничего особеннаго въ ихъ отношеніяхъ. Какъ ни сильно было желаніе мести и ненависть Антоніо къ человѣку, помѣшавшему его любви и побѣдителю въ поединкѣ, какъ ни билось сердце Короны отъ безпокойства и гнѣва, но свѣтская привычка владѣть собой удержала всѣ проявленія неудовольствія. Каждый долженъ былъ покориться необходимости, чтобы сохранить свое достоинство и выйти приличнымъ образомъ изъ непріятнаго положенія. Заручиться молчаніемъ хозяевъ гостинницы было тѣмъ легче, что по наружному виду все кончилось благополучно и графъ не скупился на деньги. Корона старалась казаться веселой, но графъ видѣлъ по ея измученному и блѣдному лицу, что всего лучше оставить ее одну на нѣкоторое время и вѣжливо намекнулъ объ этомъ Антоніо. Тотъ молча кивнулъ головой въ знакъ согласія и, вставъ на колѣни передъ Короной, прижалъ ея руку къ губамъ. Затѣмъ оба вышли изъ комнаты, обмѣнявшись холоднымъ поклономъ.
-- Я надѣюсь, мы еще разъ встрѣтимся съ вами, графъ,-- сказалъ Антоніо по итальянски, взглянувъ на него изподлобья съ такой непріязненной интонаціей голоса, которую нельзя было не замѣтить.
-- Я самъ разсчитываю на это, милостивый государь -- вѣжливо воззилъ графъ, прикоснувшись къ рукояткѣ своей шпаги.
Экипажъ, который долженъ былъ увезти за предѣлы Богеміи счастливую влюбленную пару, увезъ только одного изъ нихъ, несчастнаго, раздраженнаго и съ сердцемъ, переполненнымъ жаждой мести.