-- Очень радъ видѣть васъ, князь! Честь имѣю засвидѣтельствовать вамъ мое почтеніе, графъ Турмъ! продолжалъ Эрбахъ съ вѣжливымъ поклономъ.
Корона стояла неподвижно на противоположномъ концѣ залы. Лицо ея было покрыто мертвенной блѣдностью.
-- Корона! воскликнулъ графъ Эрбахъ, подходя къ ней.
Изъ груди ея вырвался тяжелый вздохъ. Взглянувъ на него, она заплакала.
При другихъ условіяхъ онъ, вѣроятно, былъ бы глубоко тронуть подобной встрѣчей; но при томъ радостномъ настроеніи, въ какомъ онъ находился, ея слезы не произвели на него никакого впечатлѣнія.
-- Наконецъ-то вы опять съ нами, мое милое, рѣзвое дитя! сказалъ онъ.-- Посмотри, Рената, какъ она похорошѣла! Теперь мы будемъ охранять ее общими силами. Cospetto, г-нъ маркизъ, поетъ ли она еще! Какой удивительный вечеръ провели мы тогда въ Люсьеннѣ! Пѣніе, вино, веселый говоръ и смѣхъ; все кружилось около насъ въ бѣшеномъ вихрѣ... На мое счастье было еще нѣчто, что связывало меня съ остальнымъ міромъ.
При этихъ словахъ Эрбахъ поцѣловалъ руку своей жены.
Корона овладѣла собой. Глаза ея смотрѣли холодно и насмѣшливо.
Зачѣмъ обходится онъ съ ней, какъ съ ребенкомъ? Развѣ онъ забылъ, что послѣ того вечера въ Люсьеннѣ она пережила цѣлую жизнь среди блестящаго придворнаго общества, что она не прежняя наивная дѣвочка? Если онъ не доступенъ очарованію ея красоты, то она также выкажетъ ему полное равнодушіе.
Пока Корона предавалась своимъ печальнымъ размышленіямъ, остальное общество съ живымъ интересомъ слушало разсказъ Эрбаха. Онъ пріѣхалъ въ Вѣну раньше, нежели предполагалъ. Въ домѣ онъ никого не засталъ, кромѣ прислуги, и узнавъ, что жена его у князя Лобковича, отправился къ ней. У воротъ Kдrnthner'а онъ долженъ былъ выйти изъ экипажа, такъ какъ площадь была переполнена народомъ. Всѣ съ радостнымъ нетерпѣніемъ ожидали выхода императора изъ театра. У подъѣзда стояла легкая коляска его величества. Едва появился онъ, какъ раздались громкіе крики восторга. Толпа разомъ хлынула впередъ и, помимо воли Эрбаха, увлекла его съ собой, и графъ неожиданно очутился у экипажа, въ который только что сѣлъ Іосифъ. Масса народа была такъ велика, что кучеръ долженъ былъ ѣхать шагомъ. Лошади, испуганныя неистовыми криками, нетерпѣливо рвались впередъ; но тутъ еще около нихъ внезапно взлетѣла петарда, неизвѣстно кѣмъ приготовленная и съ какой цѣлью; они бросились въ сторону и поднялись на-дыбы; кучеръ, потерявъ равновѣсіе, упалъ съ козелъ, машинально сжимая возжи въ рукахъ. Толпа отшатнулась; Эрбахъ подоспѣлъ во-время, чтобы схватить лошадей, и на минуту остановилъ ихъ. Іосифъ въ это время выскочилъ изъ коляски. Тогда всѣ поспѣшили на помощь; всякій хотѣлъ выказать теперь свое усердіе. Кучеръ самъ поднялся на ноги, отдѣлавшись легкимъ ушибомъ.