-- Не торопись! Ты всегда успѣешь это сдѣлать.
-- Если "ты не желаешь идти со мной, то можешь остаться. Я пойду одинъ и узнаю рѣшеніе своей участи.
Прокопъ со вздохомъ поднялся съ мѣста.-- Я попалъ въ домъ умалишенныхъ, бормоталъ онъ сквозь зубы.-- Если я начну его уговаривать -- онъ все равно не послушаетъ! Пусть ударится головой объ стѣну. Если онъ воображаетъ, что Корона испугается его гнѣва, то ошибется въ разсчетѣ.
Отъ гостинницы Rцmischer Kaiser до площади, гдѣ жилъ маркизъ д'Онброне съ своей пріемной дочерью, было довольно близко. Оба пріятеля шли молча. Прокопъ еще болѣе охмѣлѣлъ отъ вечерняго воздуха послѣ комнатной духоты, и шатался довольно сильно. Арембергъ шелъ твердымъ и рѣшительнымъ шагомъ. На площади не видно было ни одной души; монотонно шумѣли фонтаны по обѣимъ сторонамъ.
Послѣ безмолвія, царившаго на улицѣ, обоихъ пріятелей еще болѣе поразила суета, которую они застали въ домѣ маркиза, и озадаченныя лица лакеевъ. Старый маркизъ безпокойно ходилъ взадъ и впередъ по залѣ съ парикомъ, съѣхавшимъ на сторону, и изрекалъ проклятія на итальянскомъ и французскомъ языкахъ.
Арембергъ долго не могъ ничего добиться отъ него, кромѣ безсвязныхъ словъ и восклицаній.
-- Бѣдное дитя! сказалъ наконецъ маркизъ, опускаясь въ кресло.-- Дайте мнѣ шпагу; я собственноручно убью его... Впрочемъ, не стоитъ трудиться! Все кончено для него! Голосъ его пропалъ. Слыхали мы не мало такихъ теноровъ, какъ онъ!..
-- Вы говорите о Росси? спросилъ Арембергъ.
-- Какъ мнѣ надоѣлъ этотъ проклятый пѣвецъ! пробормоталъ Прокопъ, опускаясь въ кресло, потому что ноги отказывались служить ему.
-- Да, о Росси! отвѣтилъ задыхаясь маркизъ.-- Въ былыя времена всѣ восхищались его голосомъ, называли его чудомъ свѣта!..