-- Мнѣ кажется, что ты, Поль, не совсѣмъ понимаешь ее. При всемъ своемъ легкомысліи и капризной фантазіи, которая побуждаетъ ее страстно стремиться къ какой нибудь цѣли и вслѣдъ затѣмъ забывать о ней, она отличается замѣчательнымъ постоянствомъ въ нѣкоторыхъ вещахъ.
-- Что хочетъ она сказать этимъ? подумалъ съ безпокойствомъ графъ Эрбахъ, и добавилъ вслухъ: -- Я не стану спорить противъ этого. Она несомнѣнно чувствуетъ призваніе къ искусству и рано или поздно посвятитъ ему свою жизнь...
-- Но прежде съ желаніемъ сдѣлаться великой пѣвицей у ней связывалось нѣчто другое... Прости, Поль, я никогда не рѣшилась бы заговорить объ этомъ, если бы меня не интересовала дальнѣйшая судьба этой дѣвушки.
-- Говори все, что хочешь, Рената. Я люблю ее какъ сестру.
-- Какъ сестру? Но въ этомъ заключается главная причина ея горя. Она любитъ тебя такъ же горячо, какъ и я, хотя и не такой безкорыстной, безотвѣтной любовью.
-- Милая моя, добрая! сказалъ онъ взволнованнымъ голосомъ и, поцѣловавъ свою жену, усадилъ рядомъ съ собою на диванъ.-- Я не знаю, какъ тебѣ объяснить это... мнѣ не хотѣлось бы оскорбить тебя, даже невольно...
-- Мнѣ не нужно никакихъ объясненій!.. Скажи только, любишь ли ты меня теперь.
-- Я люблю тебя отъ всей души, Рената! Фантазія могла временно увлечь меня... Я бросился за блестящей бабочкой, которая промелькнула передъ моими глазами. Но и тутъ воспоминаніе о тебѣ никогда не оставляло меня и удерживало отъ рѣшительнаго шага, а когда у меня явилось серьезное опасеніе...
-- Ты не поддался искушенію изъ сожалѣнія ко мнѣ, сказала она, обнимая его.
-- Меня испугала возможность новой страсти; я не вѣрю въ прочность внезапныхъ порывовъ сердца, и рѣшилъ уѣхать изъ Парижа, въ надеждѣ, что Корона забудетъ меня.