Урсула сидѣла неподвижно на своемъ креслѣ, обтянутомъ пестрой матеріей съ большими цвѣтами. Она не могла опомниться отъ удивленія при видѣ свободнаго обращенія двухъ господъ, которые чувствовали себя какъ дома въ ея святилищѣ.-- Кто этотъ гордый человѣкъ? спрашивала она себя, напрасно стараясь разглядѣть лицо Іосифа, такъ какъ онъ намѣренно или случайно оставался въ тѣни.
-- Что вамъ нужно, господа, отъ бѣдной старой женщины? сказала она, дѣлая усиліе, чтобы казаться спокойной.-- Вы, кажется, принимаете мой домъ за гостинницу!
Это была шестидесятилѣтняя старуха съ сѣдыми волосами и полнымъ скулистымъ лицомъ; на ней было сѣрое платье, бѣлый чепецъ съ красивыми складками и шелковый небольшой платокъ, приколотый къ груди. Какъ ея нарядъ, такъ и убранство комнаты, показывало довольство и нѣкоторый вкусъ. Все было опрятно и просто. На кругломъ столѣ, покрытомъ клеенчатой скатертью, стояла небольшая лампа съ зеленымъ абажуромъ. Около кресла, на которомъ она сидѣла, былъ поставленъ табуретъ.
-- Ты ожидаешь гостей, Урсула, отвѣтилъ Іосифъ на ея вопросъ;-- намъ нужно видѣть этихъ господъ. Ты можешь быть совершенно покойна; ничего особеннаго не случится. Они почему-то не являются, и чтобы не терять времени, ты предскажешь мнѣ судьбу по картамъ или по рукѣ.
Онъ снялъ перчатку и протянулъ ей правую руку. Гадальщица отодвинула лампу, но, взглянувъ на лицо Іосифа, отшатнулась отъ него въ испугѣ.
-- Господи Іисусе Христе! воскликнула она -- это...
Онъ положилъ руку на столъ.-- Я желаю знать свою судьбу! сказалъ онъ повелительнымъ голосомъ.
Въ прихожей послышался шумъ. Вошли Прокопъ и Арембергъ.
-- Тише, господа! здѣсь графъ Фалькенштейнъ! сказалъ Эрбахъ, отворяя дверь.
-- Пустяки! возразилъ Прокопъ и вошелъ комнату съ Арембергомъ.