-- Простите, ваше императорское величество! я былъ въ такомъ возбужденномъ состояніи...
-- Вы слышите! сказала императрица, обращаясь къ своему сыну.-- Посѣщеніе дурныхъ домовъ всегда приводятъ людей въ ненормальное состояніе духа. Какой вы безпокойный человѣкъ, графъ Эрбахъ! Вотъ уже второй разъ, какъ мнѣ приходится читать вамъ наставленіе. Если увлекающіеся юноши хватаются за оружіе при всякомъ случаѣ, то это объясняется тѣмъ, что они не дозрѣли до сознанія того, что дѣлаютъ. Но я не ожидала ничего подобнаго отъ такого умнаго и разсудительнаго человѣка, какъ вы. Если вы не подумали о томъ, что дуэли строго запрещены закономъ, то какъ могли вы забыть своихъ друзей и молодую жену, которая вѣроятно безпокоится о васъ?
-- Я вполнѣ заслуживаю упреки вашего величества, но я былъ достаточно наказанъ, когда увидѣлъ умирающаго Арембергера. Моимъ единственнымъ оправданіемъ можетъ служить то, что я отправился въ домъ гадальщицы и принялъ вызовъ Арембергъ съ цѣлью помѣшать преднамѣренному убійству.
Затѣмъ графъ Эрбахъ разсказалъ въ короткихъ словахъ о своей первой встрѣчѣ съ Арембергомъ и Рошфоромъ и печальную исторію сестры Бланшара, имѣвшую такую трагическую развязку.
Императрица была тронута.
-- Я прощаю васъ, графъ Эрбахъ, хотя вы и не заслуживаете этого, сказала она, протягивая ему руку для поцѣлуя.-- Вы можете идти и объявить своимъ товарищамъ, что на этотъ разъ я освобождаю ихъ отъ ареста; но пусть они не разсчитываютъ на мою снисходительность на будущее время.
Графъ Эрбахъ удалился съ почтительнымъ поклономъ и поспѣшилъ въ караульную комнату къ своимъ товарищамъ, чтобы сообщить имъ о милостивомъ рѣшеніи императрицы. Здѣсь онъ узналъ отъ капитана Арко, что по свѣдѣніямъ, доставленнымъ полиціей, виконтъ уѣхалъ въ Теченъ полчаса тому назадъ.
Едва Іосифъ успѣлъ войти въ свои покои, какъ ему доложили о приходѣ патера Ротгана.
Это былъ день, назначенный императоромъ для частныхъ аудіенцій, и каждый имѣлъ къ нему доступъ. Предполагая, что патеръ явился къ нему такъ рано по случаю дуэли и, быть можетъ, отъ имени Ренаты, Іосифъ встрѣтилъ его словами, что "Эрбахъ не обнажалъ своей шпаги и императрица простила виновныхъ".
Ротганъ откровенно сознался, что ничего не зналъ о дуэли и даже не слыхалъ, что графъ поссорился съ кѣмъ либо.