-- Никогда! повторила Корона съ веселой улыбкой.-- Но вы понимаете искусство... У васъ слезы на глазахъ... Сядьте возлѣ меня.
Принужденность перваго знакомства исчезла. Обѣ дѣвушки болтали черезъ нѣсколько минутъ, какъ старыя знакомыя, напоминая своимъ щебетаньемъ весеннихъ ласточекъ. Молодая графиня отрѣшилась отъ своего обычнаго высокомѣрія и наслаждалась комической стороной приключенія. Исторія, которая могла кончиться такъ трагически, представлялась ей теперь въ совершенно иномъ свѣтѣ. Пусть объясняютъ, какъ хотятъ, ея внезапное исчезновеніе изъ замка; пройдетъ еще нѣсколько времени, и люди забудутъ объ ея существованіи! Благодаря дождливому дню, Корона еще болѣе чувствовала свое одиночество и искренно желала сблизиться съ дочерью управляющаго. У обѣихъ была одинаковая потребность высказаться. Знатная графиня представляла для Гедвиги олицетвореніе всего прекраснаго, возвышеннаго и блестящаго въ мірѣ. Корона, въ свою очередь, съ большимъ интересомъ относилась къ дочери управляющаго. Послѣдняя нравилась ей своей своеобразной красотой, свободной рѣчью и умственнымъ развитіемъ, казавшимся ей невозможнымъ въ той средѣ, къ которой принадлежала Гедвига. Но Корона не предалась такъ откровенно и безкорыстно новому знакомству, какъ Гедвига; она была слишкомъ искусственно воспитана для этого. Нолу-шутя, нолу-серьезно, она преслѣдовала свою цѣль и поддразнивала Гедвигу, чтобы вывѣдать у ней нѣкоторыя подробности о супружествѣ графа. Не выскажетъ ли она какого нибудь предположенія относительно причины, побудившей молодую графиню такъ скоро разстаться съ мужемъ?..
Незамѣтно проходило время. Обѣ дѣвушки отправились осматривать замокъ. Здѣсь все нравилось Коронѣ но своей новизнѣ. Она не встрѣчала той роскоши и великолѣпія, которыя наскучили ей въ замкѣ ея бабушки; комнаты были меньше и въ нихъ не было ни такого количества золотыхъ и серебряныхъ украшеній, ни длиннаго ряда фамильныхъ портретовъ въ тяжелыхъ старинныхъ рамкахъ; но все, начиная съ мебели и кончая самой маленькой вещью въ комнатѣ, носило на себѣ отпечатокъ изящества и непосредственнаго отношенія къ жизни. Маленькія картины на стѣнахъ изображали праздничныя и пастушескія сцены; кавалеры и дамы прогуливались въ саду или танцовали. На одной картинѣ былъ изображенъ Дафнисъ, играющій на флейтѣ передъ Церерой, на другой -- маскарадъ въ Италіи; тутъ шествіе Бахуса, надъ нимъ изображеніе дамы съ арфой въ свѣтлоголубомъ парчевомъ платьѣ... Это былъ новый, невѣдомый міръ для Короны, но близкій ея сердцу, міръ, въ которомъ она желала бы остаться навсегда.
-- На другой сторонѣ замка, гдѣ живетъ графъ, комнаты мрачнѣе и проще но своему убранству, замѣтила Гедвига.-- Ихъ устраивалъ покойный графъ; онъ любилъ темные цвѣта, старомодные столы, стулья и шкапы... Но молодая графиня хотѣла, чтобы вокругъ нея все было свѣтло, пестро и весело. Однако, она и четырехъ недѣль не наслаждалась всѣмъ этимъ. Не помогли ни наши молитвы объ ихъ счастьи, ни наши просьбы...
Гедвига сама начала разговоръ, на который до этой минуты напрасно старалась навести ее Корона. Послѣдняя тотчасъ же воспользовалась этимъ и осыпала вопросами Гедвигу, которая отвѣчала тѣмъ охотнѣе, что она не имѣла причины скрывать то, что ей было извѣстно. Ничто не могло быть проще разсказа дочери управляющаго: бракъ былъ заключенъ въ Прагѣ; молодые супруги прожили около трехъ недѣль въ замкѣ и, повидимому, совершенно счастливо. Въ этомъ настроеніи они отправились въ Венецію. Графъ, посѣтившій Италію въ ранней молодости, хотѣлъ вновь побывать въ этой странѣ съ любимой женой. Но, едва доѣхавъ до Венеціи, они разстались. Отецъ Гедвиги узналъ объ этомъ печальномъ событіи только двѣ недѣли спустя, изъ письма, которое графъ написалъ ему изъ Рима.
Корона была не удовлетворена этимъ разсказомъ, потому что она не узнала въ немъ ничего новаго, хотя не могла сомнѣваться, что Гедвига ничего не скрыла отъ нея. Одно только заинтересовало ее, что Гедвига не раздѣляла ея восхищенія Ренатой и откровенно призналась, что никогда не чувствовала особеннаго довѣрія къ молодой графинѣ.
-- Развѣ вы узнали что нибудь дурное о ней? спросила Корона.
-- Нѣтъ, я ничего не слыхала. Но во всякомъ случаѣ мнѣ неприлично разсуждать о поступкахъ графини. Я всегда видѣла ее только мелькомъ. Мнѣ не нравился ея холодный взглядъ и сжатыя губы. Я никогда не рѣшилась бы говорить съ нею такъ откровенно, какъ съ вами. Если кто не нравится намъ, то это еще не значитъ, что онъ дурной человѣкъ! Но одни люди такіе, что такъ и хочется броситься имъ на шею и вылить передъ ними все, что у тебя на сердцѣ, а другіе однимъ взглядомъ леденятъ нашу кровь. Говорятъ, что у каждаго на лицѣ написана его душа, только не всякій умѣетъ читать эту надпись, а только тотъ, кому это дано свыше.
-- Вѣроятно, вы считаете себя въ числѣ этихъ избранныхъ?-- спросила со смѣхомъ Корона.
-- По крайней мѣрѣ, мое чувство не обмануло меня относительно графини Ренаты.