-- Сдѣлана была не только одна, а тысяча попытокъ къ сближенію,-- отвѣчалъ онъ,-- мы еще любили другъ друга. Но всѣ эти попытки оказались неудачными, потому что въ данномъ случаѣ мы изображали изъ себя неумѣлыхъ скрипачей, которые, не смотря на всѣ усилія достигнуть хорошей игры, разстраиваютъ свои скрипки. Такъ и наши старанія добиться гармоніи въ нашихъ отношеніяхъ только раздражали насъ и вели еще къ большимъ диссонансамъ. Супружеская жизнь -- самая трудная музыкальная пьеса, и не всякому дано выполнить ее, а мы оба были плохіе музыканты.
-- Можетъ быть, Рената, послѣ вынесенныхъ ею несчастій, пришла къ такому взгляду на бракъ, какъ и вы!
-- Тѣмъ лучше. Тогда она будетъ вспоминать обо мнѣ безъ гнѣва и пойметъ, что главной причиной разрыва было полное несходство нашихъ характеровъ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ, если она придетъ къ этому убѣжденію, то увидитъ всю невозможность возврата къ прежнимъ отношеніямъ. Чѣмъ мучительнѣе были пережитыя нами страданія, тѣмъ меньше можетъ быть желаніе вновь испытывать ихъ. Вѣроятно, Рената мучилась болѣе меня, потому что, въ увлеченіи своего фанатизма, она надѣялась обратить меня на путь истины и спасти мою душу отъ мукъ ада. Сначала я полушутя отклонялъ ея просьбы и увѣщанія; но она настойчиво возобновляла ихъ, такъ что, благодаря ея упорству и моему противодѣйствію, въ нашихъ отношеніяхъ произошелъ крутой поворотъ. Религіозное усердіе ея навела меня на подозрѣніе, что ея любовь была не болѣе какъ маска и одно изъ средствъ обратить меня въ католичество. Подобное подозрѣніе не могло способствовать нашему супружескому счастью. Я сдѣлался холоднѣе и сдержаннѣе въ своемъ обращеніи съ Ренатой, которая была глубоко огорчена этой перемѣной. Затѣмъ мы отправились въ Венецію и прибыли туда во время карнавала. Случайно, или на наше несчастье, мы встрѣтили тамъ ея дядю, князя Адама Лобковича, родного брата ея матери, въ домѣ котораго она жила послѣ смерти родителей и гдѣ я познакомился съ нею. Она часто бывала у него и, вѣроятно, жаловалась на меня. Старикъ и прежде не особенно любилъ меня, а теперь мы стали открыто ненавидѣть другъ друга...
Графъ Эрбахъ замолчалъ и, быстро отвернувшись отъ своей собесѣдницы, подошелъ къ окну.
-- Зачѣмъ стану я волновать васъ и разстраивать дальнѣйшимъ разсказомъ о нашей ссорѣ? сказалъ онъ отрывисто и съ видимымъ усиліемъ.-- Произошли такого рода событія, которыя должны остаться тайной для постороннихъ людей. Судьбѣ угодно было бросить между нами тѣнь. Вотъ все, что я могу сообщить вамъ...
-- Значитъ, мое предчувствіе не обмануло меня, прервала его молодая дѣвушка, закрывъ лицо руками.-- Рената была виновницей вашей разлуки съ нею!
-- Вы доброе, милое дитя, Корона, сказалъ онъ, положивъ ей руку на голову.-- Но не осуждайте ни котораго изъ насъ за несчастный исходъ этой исторіи. Если мы огорчали другъ друга, то безъ всякаго предвзятаго намѣренія; мы поступали извѣстнымъ образомъ въ силу взглядовъ, привитыхъ воспитаніемъ, въ силу внѣшнихъ вліяній и разныхъ случайностей. Между тѣмъ, все сплотилось такимъ образомъ, какъ будто ходомъ событій управляла чья-то невидимая рука.." Въ подобныхъ случаяхъ человѣкъ глубоко сознаетъ свое ничтожество и невольно задаетъ себѣ вопросъ о цѣли своего существованія...
ГЛАВА V.
Разговоръ былъ прерванъ приходомъ слуги, который доложилъ, что патеръ Ротганъ въ замкѣ и проситъ дозволенія представиться "то сіятельству.
Корона съ испугомъ вскочила съ своего мѣста. Графъ Эрбахъ поспѣшилъ успокоить ее, говоря, что патеръ умный и ловкій человѣкъ и что его опасаться нечего; но посовѣтовалъ ей, во избѣжаніе какой нибудь непріятной случайности, удалиться наверхъ, въ свои комнаты.