-- Позвольте вамъ замѣтить, мой прекрасный кузенъ, что вы впадаете въ преувеличеніе. Я вполнѣ цѣню милостивое отношеніе ко мнѣ императора и доброту имперскаго графа, но развѣ вы не замѣтили, что вашъ новый другъ, этотъ скромный, застѣнчивый бюргеръ, будетъ сопутствовать другой звѣздѣ...
-- Какъ! Фрицъ Бухгольцъ...
-- Новый примѣръ мужской слѣпоты! И вы еще хотите управлять міромъ!..
Съ этими словами Корона вскочила съ мѣста и кокетливо встряхнула своими напудренными локонами.
-- Бухгольцъ влюбленъ въ Гедвигу, продолжала она. Понимаете ли вы это, кузенъ? и какъ порядочный человѣкъ, онъ не желаетъ разстаться съ ней и отпустить ее безъ себя въ такое далекое путешествіе!
Не косвенный ли это упрекъ? подумалъ графъ Эрбахъ, глядя пристально на пламя свѣчи, вокругъ котораго кружилась ночная бабочка.
-- Если вы не ошибаетесь, кузина, относительно чувствъ моего молодаго друга, то я вполнѣ сознаюсь въ своей слѣпотѣ. Любовь этого добраго и разумнаго бюргера можетъ осчастливить всякую дѣвушку. Врядъ ли Гедвига могла найти въ этой мѣстности человѣка, который лучше подходилъ бы къ ней во всѣхъ отношеніяхъ, тѣмъ болѣе, что отецъ слишкомъ хорошо воспиталъ ее по ея скромному положенію въ свѣтѣ.
-- Въ этомъ помогъ ему графъ Эрбахъ, который давалъ уроки астрономіи молодой дѣвушкѣ, замѣтила Корона, останавливаясь передъ нимъ.
-- Можетъ быть, отвѣтилъ онъ добродушно. У меня положительно страсть къ педагогикѣ; если бы я не родился имперскимъ графомъ, то вѣроятно занималъ бы должность школьнаго учителя.
Наступила минута молчанія. Корона, по своей привычкѣ, безпокойно ходила взадъ и впередъ по комнатѣ; графъ Эрбахъ продолжалъ смотрѣть на голубоватое пламя свѣчи.