-- Вольф привел чужеземца, -- сказал старый Гильдебранд. -- Одиноко пришел человек этот, без провожатых, без коня и воинских доспехов и просит он гостеприимства.
-- Устройте ему привет в светлице, -- равнодушно приказал Ансвальд и знаком удалил своих ратников. -- Неспокойно смотрю я на чуждых проходимцев, -- сказал он своему наперснику. -- С той поры, как на Рейне возгорелась война с римлянами, горячие искры прыскают по стране, и не один молодец, потерпевший от насилия, бродит по земле и в горьком озлоблении сам совершает преступления.
-- Если он бежал с юга, то может доставить нам вести о римской войне.
-- И занести в страну римское коварство. Итальянский обычай, словно зараза, крадется по нашим долинам и наполняет высокомерием замки королей. Нашим правителям тоже хотелось бы красоваться в пурпуровой одежде и откармливать тунеядцев-телохранителей, которые вонзают ножи в спину свободному человеку, не понравившемуся их повелителю. Однако ж пойдем, кто бы ни был незнакомец, но подобающее нуждающемуся человеку он получит, а ты попытайся посредством разумных речей проникнуть в его тайну.
Войдя в дом, начальник сел на хозяйское, из дубового дерева кресло, обтянутое черной шкурой молодого медведя. Ноги его покоились на скамеечке, в руке он держал белый посох.
Всадники сошли с коней перед воротами, и прислонив свое копье к косяку, незнакомец молча сел у ворот. Появившийся наперсник князя с важным поклоном пригласил его к вождю, и выпрямившись во весь рост, незнакомец подошел к порогу; он и князь пытливо взглянули друг на друга, при этом обоим понравилось увиденное ими.
-- Благо тебе, князь Ансвальд, сын Ирмфрида!
-- И тебе тоже! -- раздалось с княжеского кресла.
-- Утомленному путнику дай воды из колодца твоего, плодов полей твоих и защиту крова твоего. Я пришел к твоему очагу без друзей, лишенный отечества и защиты; подай мне, что дозволяется гостеприимством твоего народа.
Гильдебранд выступил вперед и сказал: