-- Подобно этому ребенку, я взрос под царским венцом, и был я невинен, как твой сын, когда изгнали меня из отечества. Подумай о том, король, что изменчива судьба людей, и неизвестно еще, какая участь уготована твоему сыну. Какой бы жребий боги ни определили нам, но прежде всего требуют они, чтобы мы были верны нашему слову. Постарайся, король, чтобы клятву, данною тобой бедному Инго, боги когда-нибудь не взыскали с твоего сына.
-- Утверждая его державу и освобождаясь от данной тебе клятвы, я прежде всего думаю о сыне, -- ответил король.
-- Так разреши клятву гостеприимства, не навлекая на себя гнева богов, -- продолжал Инго, -- необиженным отпусти меня из замка твоего и земли твоей. Народ твой ничего больше и не требует, но если римлянину захочется дурного, то оскорбит он тем твою честь. Помоги мне, дитя, и попроси обо мне отца твоего.
Гермин опустился на колени и обнял ноги отца.
-- Не причиняй ему зла! -- сказал он.
Король долго смотрел на мальчика, над которым Инго занес вооруженную руку.
-- Не знаешь ты, чего просишь, сын мой, -- сказал он наконец, и с состраданием взглянув на Инго, продолжил: -- Если ты торжественно поклянешься никогда не мстить за эту ночь, никогда не вредить ни мне, ни сыну моему, никогда не искать дружбы в княжеском дворе, то я отпущу тебя из моего замка и земли моей.
-- Я приму клятву на совесть свою, -- тихо сказал Инго, -- если король поклянется головой этого ребенка, что будет он помнить слова, только что сказанные им, и с пониманием станет смотреть своими королевскими глазами на мои поступки, навеянные мне силой народного голоса.
Король мрачно улыбнулся.
-- Ладно, если ты откроешь мне свои тайные замыслы.