-- Разреши мое сомнение: если бы тебе удалось освободить несчастливца, то уверен ли ты, что он согласиться бежать? Он добровольно лишил себя свободы.
-- Мой повелитель честен, как немногие в стране, -- ответил Вольфрам. -- Но если ему представится случай бежать, то медлить он не станет. Разве ты не знаешь, что они решили склонить его над жертвенным камнем при первом торжественном пиршестве? Гнусные псы! Слыханное ли дело, чтобы добровольно отдавший себя в рабство пал под ножом жреца?
-- Это мерзость! -- вскричал ужаснувшийся Готфрид.
-- Ты отзываешься о них справедливо, -- похвалил Вольфрам. -- Мой господин не военнопленный и не подлежит жертвенному ножу.
Готфрид безмолвно ломал себе руки, а Вольфрам продолжал:
-- Не беспокойся. Инграм сделает тщетными их надежды. Он получит свой нож и употребит его в дело против кого угодно. Одним словом, я покину вас. Как мне кажется, лазутчики сорбов не идут вслед за нами.
-- Если можешь, то скажи мне еще одно, Вольфрам. Каким образом ты, одинокий, проберешься за окоп?
-- Ты слишком много расспрашиваешь, -- промолвил Вольфрам. -- Да, я без помощников. Но на том месте, где стан Ратица, когда-то существовала моя деревня. Хищник умертвил многих поселенцев, но некоторые из них до сих пор живут там, в рабстве. Я свел знакомство с некоторыми. Я опасаюсь не сорбов, а их лохматых собак. Но у меня есть чем унять их лай. А Ратиц и его воины на возвышении?
-- Ратиц собирается в поход. Он намерен напасть на некоторые отдаленные франкские поселки.
-- И вместе с тем он желает мира с повелителем франков! -- вскричал возмущенный Готфрид.