-- Перекрести мне голову, а тетушка Вальбурга даст мне медовой патоки.
-- Надобно же, чтобы крестное знамение полюбилось малюткам, -- пояснила Вальбурга.
Готфрид покраснел, снял мальчика с шеи и поставил его на землю.
-- Мы редко видим теперь тебя, -- продолжала Вальбурга. -- Однако все мы сердечно к тебе привязаны.
-- Следующей весной приедет моя сестра Кунитруда, -- ответил Готфрид. -- Она будет жить с вами. Она обрекла себя Господу, ходит с покрытым лицом и будет начальницей женской обители. Она умнее меня.
-- Разве она умеет по латыни? -- спросила изумленная Вальбурга.
-- Она говорит по латыни лучше меня и владыко хвалит ее за искусство стихосложения. Не одну священную книгу она прочитала.
-- Куда же нам против такой женщины? -- испуганно вскричала Вальбурга.
-- Она не старше тебя, и похожа на тебя лицом и движениями, -- смущенно ответил Готфрид. -- Надеюсь, она будет тебе доброй подругой.
-- Молода и уже обрекла себя Господу? -- задумчиво продолжала Вальбурга. -- Молодая девушка приняла на себя столь великий подвиг? Если лицо у нее покрыто, то ей неприлично ходить весною с девушками по лугам, не может она ласково приветствовать мужчин и помышлять о муже и детях. Великая и тяжкая это обязанность для молодого сердца. Прости, достопочтенный брат мой, -- спохватилась Вальбурга, взглянув на зардевшееся лицо монаха. -- Я забыла, что она твоя сестра и -- что ты сам посвятил Господу свою жизнь.