Готфрид наклонил голову, молча поклонился Вальбурге и быстро направился к школе, а девушка подошла к водоему, приподняла покрывало, взглянула на красный шрам на своем лице и со вздохом опустила полотно.
-- Шрам не красит девушку, -- грустно промолвила она. -- Едва ли кто-нибудь похвалит мое лицо. Уж нет ли у его сестры пятен на лице, если она отказывается от земных радостей?
Почувствовав удар по плечу, она быстро повернулась: Гертруда смотрела на нее с улыбкой. Она надела Вальбурге на голову венок из ясеневых листьев и красных ягод.
-- Тебе очень к лицу этот венок! -- сказала она.
-- Благочестивые монахи обещали полностью исцелить мою рану, -- произнесла Вальбурга.
-- Длиннокафтанники хорошие люди, -- согласилась Гертруда. -- Но как ты полагаешь: есть ли между ними человек, достаточно сильный, чтобы в хороводе приподнять над своими бедрами крепкую девушку?
-- Не говори столь неразумно, -- сказала Вальбурга и повесила венок на колодец.
Гертруда скрестила свои могучие руки и насмешливо взглянула на подругу.
-- Полагаю, что ты и сама так думаешь втихомолку. Все здесь очень чинно, но не слышала я, чтобы кто-нибудь тут веселился, кроме ребятишек. Никогда мне не было так хорошо, как под сенью креста, но порой я отдала бы все, лишь бы только попрыгать летом с веселым парнем через ночные огни.
-- Не говори о языческих обычаях, чтобы кто-нибудь из детей не услышал, -- напомнила Вальбурга.