-- Пойдем, Вальбурга. Я выведу тебя из мрака на свет солнечный.
-- А шрам -- очень уродует лицо? -- спросила девушка.
-- Я уже не замечаю его, -- ответил Инграм.
-- Быть может, и привыкнешь, -- вздохнула Вальбурга. -- Однако, постой. Солнце не должно видеть тебя в таком виде: всклокоченные волосы не к лицу жениху. Сбрось куртку, я починю ее, а сам отыщи источник и убери как следует голову.
Она открыла корзинку, достала нитки и иглу.
-- Всего принесла я, чего не найти в лесу, но что необходимо каждому, желающему нравится другим. Вот брачная сорочка -- носи ее ради меня. Я ее сшила в страданиях, когда лежала больная. Не для одного себя живешь ты теперь: ты должен заботиться обо мне и главное -- всегда нравиться мне.
Она удалила его и старательно починила дыры темной шерстяной одежды.
Когда Инграм снова направился к ней, то, оборвав последнюю нитку, Вальбурга помогла ему надеть куртку и очистить от мха.
-- Вот так ты нравишься мне еще больше, ты стал совсем другой. А теперь, Инграм, я готова идти за тобой куда бы то ни было.
Она уложила свой маленький узелок, но не позволила Инграму взять корзинку.