-- Теперь убежден я, что истинно следуешь ты заповедям великого Бога, хоть это трудно и горько для тебя. Я уверовал в Бога этого юноши, добровольно принявшего смерть за меня, врага своего. Такая любовь превыше всякой воинской доблести.
И приподняв покров с лица покойного, он поцеловал его в уста, безмолвно сел подле него и закрыл лицо руками.
-- Слово лишенного мира не должно раздаваться в присутствии соотечественников, -- глухим голосом сказал Азульф, стоявший за Инграмом. -- Если изгнанный находится здесь, то пусть скрывает он голову свою, пока народ не даст ему мира.
-- Там горит двор моих отцов, Азульф, и если турингам угодно, то могут они бросить волка в пламя, -- ответил Инграм и снова склонился над умершим.
-- Убежище для лишенного мира -- у алтаря Господня, -- сказал Винфрид. -- Держи над ним крест, Мегингард и проведи его в твою хижину.
-- Оставь меня здесь, -- попросил Инграм. -- Пока его смертные останки находятся среди вас. Поздно встретился я с моим спутником.
9. Возвращение на родину
Неделю спустя Инграм стоял в хижине монаха на ступеньках алтаря, устроенного некогда Винфридом. Вошедший Меммо поставил перед ним корзину и сказал:
-- Отведай кушанья, приготовленные женщинами на мызе.
-- Ласково же ты заботишься о твоем пленнике, -- грустно ответил Инграм. -- Но для узника, лишенного свободы, всякое кушанье противно.