-- Вести твои я объявлю ему. Но чтобы он был уверен в сердечном благоволении повелителя моего, прошу тебя, чтобы королева, король и его ратники обещали чужеземцу верную стражу ко двору и со двора.
-- Что взбрело тебе на ум, певец? -- с неудовольствием спросил король. -- Каким образом могу я дать обет чужому человеку, мысли которого мне неизвестны?
-- Однако ж ты хочешь, чтобы он дался тебе в руки. Легко потребовать клятву от одинокого. Мой повелитель счел бы чужеземца глупцом, если бы он появился среди ратников, не получив мира.
-- Что за нужда королю назначать проходимца для такого посольства?! -- вскричал тут Вольфганг. -- Пусть он пошлет нас, и мы доставим чужеземца или на его собственных ногах, или на нашем щите. Давно уже хочется побывать нам в селениях спесивых мужиков.
-- Молчать! -- приказал король. -- Когда я веду дело с моими полесовщиками, то не нуждаюсь в вашем грубом языке. Фолькмар будет послом нашим, потому что теперь -- пора ласковых слов, но в пору суровых дел я кликну вас. Итак, ты полагаешь, что он не будет настолько глуп? -- снова спросил он у певца, причем из водянистых глаз короля сверкнул огненный взгляд, точно молния из облаков. Но в следующий миг король поборол себя и уже ласково продолжил:
-- Так и быть, все обещаю ему. А вы там -- молчать! -- возвысил он голос, перекрывая шум своих ратников. -- Пойдите сюда и поклянитесь миром Инго, сыну Ингберта, ко двору, во дворе и от двора.
Ратники послушно поклялись.
-- А теперь, певец, -- грозно сказал король, -- кладу тебе на душу: немедленно приведи его.
-- Но я только твой посланец, а принудить его не могу.
-- Подумай о собственном благе, Фолькмар, -- раздраженно сказал король, поднимая вверх руку. -- Прискорбно было бы для тебя обходить стороной родину отцов твоих.