-- Я буду держать себя как верный посол, -- важно ответил певец.
-- Вот и хорошо, Фолькмар, -- поднимаясь, закончил успокоившийся король. -- Конец бражничанью, вставайте! А ты, Фолькмар, будь мне сегодня вместо прислужника. Проводи меня.
Король тяжело оперся о плечо Фолькмара и отправился с ним в спальную королевы. По дороге он шутливо шепнул певцу на ухо:
-- А где же, плутишка, чаша?
Фолькмар открыл кошель, висевший у него на поясе, и отдал королю золотой сосуд.
-- Положи его ко мне в платье, -- сказал король, -- а ради тебя я уж постараюсь, чтобы Гизела не заметила чашу.
На следующее утро певец покинул замок. Недоверчиво посмотрев вслед своему посланцу, король подумал: "Едва ли лесные лисицы отпустят чужеземца в мой замок. Но если они откажут мне в моем требовании, то я буду в праве пойти на них ратью, сбить с них мужицкую спесь и положить конец их свободному союзу. Но тогда они выберут предводителем Инго; мне кажется, человек он мужественный, и не миновать тогда жестокого боя между дровяными поленьями и лесными грибами. Чем кончится это -- никому не известно, но нет у меня охоты, чтобы мое тело служило подножием, при помощи которого другой поднялся бы на королевский трон".
Угрюмо пил он свой мед, таясь даже от королевы, которая порой пытливо посматривала на него своими большими глазами и разгадывала его мысли, хотя он их и старательно прятал.
День проходил за днем, но Инго не являлся. Вдруг однажды вечером в дверь постучал Зинтрам, дядя Теодульфа. Король принял его с распростертыми объятьями, долго наедине беседовал о ним; и Гизела подметила, как король уверял Зинтрама, пожимая ему руку:
-- Твоя польза и моя должны вместе рыскать по лесу, что два волка.