Вслед за воинскими упражнениями началась пляска, и стало заметно, что дворовые девушки тянулись только к своим землякам, а поскольку гостям не удавалось пригласить девушку, им оставалось только смотреть. Недовольный этим, князь закричал вандалам:
-- Почему вы брезгуете дворовой прислугой?
Бертар снова ответил:
-- Дворовые девушки жалуются, что нашими прыжками мы калечим им ноги.
И тут вперед выступила смелая Фрида. Она поклонилась старику и сказала:
-- Мне мало нужды, что я кому-то не понравлюсь, взяв руку чужеземца: я знаю при дворе кое-кого, кто грозит девушкам расправой, если они станут плясать с гостями. Если тебе угодно, витязь Бертар, и если ты не считаешь меня недостойной, то веди меня на танец.
Бертар рассмеялся, а за ним и господа; старик схватил руку девушки, пустился в пляс, словно юноша, и закружил с ней по мураве, так что, глядя на него, все одобрительно закивали головами. Чужеземцы хорошо видели нерасположение к ним княгини, она даже с Бертаром не разговаривала, хотя он происходил из знатного рода. Однако и княгиня нашла повод для жалоб, так как два вандала, братья Алебранд и Вальбранд, перебросились с двумя девушками княгини резкими словами, а потом, подкараулив их вечерком, поцеловали их и поизмяли им одежду. Подойдя на дворе к Инго, княгиня стала громко жаловаться на своеволие его ратников, поэтому Инго, глубоко оскорбленный и жестокими словами княгини, и проступком своих людей, вынужден был держать суд над виновными. И хотя при расследовании выяснилось, что в этой истории было больше обоюдной заносчивости, чем проступка, однако он сурово корил братьев и, в явное посрамление, посадил их на нижний конец своей скамьи. С того дня преступники были очень печальны, но даже этот случай не изменил отношения княгини к чужеземцам.
И вот однажды, возвратившись в свои покои от княжеского очага раньше обыкновенного, Инго услышал в новой пристройке резкий треск жерновов и, изумленный, спросил у Бертара:
-- Неужто девушки вертят жернова в спальном покое ратников?
Старик вынужден был признаться: