И он угрожающе поднял руку.
-- Убей меня, батюшка, властен ты в этом, но никогда не подойду я к постели нелюбимого человека!
-- Если таково твое решение, то покоришься ты неволе! -- вне себя от гнева закричал князь. -- Я отведу источник, несущий такое горе в мой дом: отныне живи отдельно, узницей, пока не смирится непокорный дух твой.
Он оставил покой и через двор направился к очагу, собрались союзники и туда же двое начальников привели Инго.
Лицо князя побагровело от гнева и дрожал его голос, когда он начал в собрании свою речь:
-- Смертельно Ранил ты Инго, сын Ингберта, моего отца Теодульфа, благородного мужа, родственника моей супруги, витязя, которому я назначил в жены мою дочь; повредил ты его тело в тайном бою которого не должно было узреть солнце; оскорбил ты мою честь, нарушил права гостеприимства, попрал присягу. Поэтому отказываю тебе впредь в мире моего дома и двора, разрешаю узы, некогда связывавшие отцов наших, гашу пламя очага, еще согревающее тебя, и проливаю воду, над которой некогда мы поклялись друг другу миром гостеприимства!
Он качнул котлом очага, пролил воду на пламя, и шипя, белый пар расстелился по дому.
Но Инго ответил:
-- Смертельно оскорбленный в чести моей, я совершил дело необходимости, которое должен совершить каждый, не желающий бесчестно жить среди людей. Когда недобрый человек лежал под моим мечом, я вспомнил о твоем гостеприимном очаге и отвел острие меча. За добро, которым я пользовался под кровом твоим, теперь благодарю, но сумею защититься от зла, которое ты и твои друзья стали бы замышлять против меня; как погасил ты пламя, гостеприимно светившее мне, точно так же бросаю я на холодные уголья твоего очага знак, данный твоим отцом моему, снимаю с себя обязанности гостя, связывающие меня. Чужим пришел я, чужим и уйду; богам, высоким свидетелям клятв, приношу жалобу на несправедливость, причиненную тобой мне и моему роду, и испрашиваю их благословения для каждого, кто во дворе этом и в стране желает мне добра.
Он повернулся, чтобы уйти, но поднявшийся Изанбарт сказал: