-- А я полагаю, -- упрямо возразил Бертар, -- что придет пора, когда, несмотря на свои города, новых богов и искусство в изготовлении каменных уток, римляне увидят наконец, что живут кое-где люди посильнее их, свободно возводящие в небо свои деревянные крыши.
-- Нам тоже полезно перенять искусство римлян, -- решил Бизино. -- Небесчестно для короля употреблять себе на пользу хитро придуманное другими, но приятны мне речи твои, витязь Бертар, ибо разумен человек, отзывающийся о своем народе лучше, чем о чужом.
После обеда, оставшись с Инго за чашей вина, король словоохотливо начал:
-- Я вижу, витязь, что жены судеб наделили тебя при рождении многими скорбями, но вместе с тем не отказали они тебе в благих дарах: если сердца людей ласково разверзаются перед тобой, то это их заслуга. Слушая твои речи и глядя, как ты держишь себя среди моих вассалов, я хотел бы выказать тебе мою благосклонность. Одно лишь смущает мою душу: ты жил среди моих хлебопашцев, в лесных хижинах, но издавна строптивы они духом, и я побаиваюсь, не во вред ли мне ты находился там?
-- Напрасно тревожится мой король, -- важно ответил Инго, -- едва ли придется мне снова отдыхать у очага князя Ансвальда.
-- Клятвам и товариществу положен столь скорый конец? -- спросил довольный король. -- Но чтобы поверил я этой странной вести, расскажи мне, если хочешь, что разлучило тебя с Ансвальдом?
-- Неохотно переносит хозяин пребывание чужих в своем дворе, -- уклончиво ответил Инго.
-- Дружба господ заставляет и слуг соблюдать мир, -- ответил король. -- Не все говоришь ты, поэтому верить тебе я не могу.
-- Если королю угодно -- поклясться мечом своим, что причина ссоры моей с Ансвальдом останется между нами, то я по всей правде открою ее тебе -- недоверчивость твоя мне вредна, но от твоего благоволения я жду для себя добра.
Король немедленно поднял меч, положил на него пальцы и поклялся.