Он увидел диадему и его руки опустились.
-- Да!.. Великая иерофантида... -- прошептала она.
-- О, мое божество! Увидеть тебя более прекрасной, чем когда-либо, и увидеть тебя только за тем, чтобы снова потерять! -- воскликнул он, в отчаянии закрывая лицо руками.
-- О! скажи, что ты снимешь с себя диадему, скажи мне, что все это исчезнет, как дым... Скажи мне, что меня не напрасно влекла сюда надежда на счастье... -- как горячая мольба раздавались эти его слова.
Вдруг он выпрямился.
-- Ты думаешь, что я остановлюсь перед этой хрупкой преградой. Что мне до твоей диадемы, до твоей религии, до твоего храма! Вся Персия знает мое имя. Мой флот самый сильный на всех морях. Когда я вхожу во дворец Экбатаны, ударяют в медные гонги, и весь город падает ниц и умолкает. Ты поедешь со мною во дворец Экбатаны! Я совершил такой далекий путь не за тем, чтобы уехать без тебя... Ты простишь меня, когда будешь счастлива!..
-- Конон, -- возразила спокойно Эринна строгим голосом, -- сыны Афин любят свое отечество и чтут своих богов...
И она устремила на него такой взгляд, что под тяжестью его Конон невольно опустился перед нею на колени.
-- Я виноват, да, я виноват. Я не стану употреблять насилия. Прости меня. Не осуждай меня... я так люблю тебя. Почему ты отталкиваешь меня?..
Она опустила голову... Ей нужно было время, чтобы овладеть собою и ответить ему твердым, а не дрожащим от волнения голосом.