При этих словах все свободные люди приложили руку к груди, а рабы опустились на колени.
-- Конон, народные представители низложили Алкивиада и провозгласили тебя стратегом. Ты должен придти в десятом часу на Агору за получением распоряжений. Ты отправишься сегодня вечером на легкой триере, которая ожидает тебя в Фалере.
После этих слов они поклонились и вышли.
Гости окружили нового стратега. Все горячо поздравляли его.
-- Конон, -- сказал Гиппарх, -- я ненавижу эту братоубийственную войну, которая разлучает меня с тобой. Но я горжусь, что ты возведен в столь высокое звание.
-- Ты молод, Конон, -- сказал в свою очередь Лизиас, -- но ты понимаешь, какое мы теперь переживаем время. Ты знаешь, мы ведем не завоевательную войну, и поэтому, вступая в битву, ты ни в каком случае не должен рисковать судьбой Афин. Воины, которыми ты будешь командовать, наши последние дети...
-- Я всегда буду помнить об этом, -- сказал Конон.
-- Прежде чем покинуть нас, выслушай, что я скажу тебе, сын мой, -- сказал Лизиас. -- Возраст дает мне право называть тебя так, и я знаю, что твой отец, который смотрит на нас из Элизиума [Элизиум -- в древнегреческой мифологии -- местопребывание праведных, рай.], одобряет меня.
Многие из находящихся здесь заплатили уже вперед за твою будущую победу. Сын Аристофула нашел себе могилу в Сиракузах. Двое моих сыновей спят в Сфактерии, а третий, может быть, завтра же будет сражаться рядом с тобой на палубе священной галеры. Аристомен, который стоит там возле жертвенника, еще несчастнее нас -- только что он ездил в Тенедос погребать своих троих сыновей... Мы все говорим тебе: Конон, ты должен победить. Ради нашей родины, ради наших очагов, ради всего, что у нас еще осталось и что мы еще любим, ради священного имени Афин, ради священного города, который некогда спас Грецию и который нынешняя Греция хочет уничтожить, Конон, стань победителем! Привези нам на наших последних кораблях, убранных миртами и лаврами, желанный мир!