И прибавил мягче:
-- У тебя больше мужества, чем сил. Ты уже два раза была в обмороке...
Она молча собрала свои длинные волосы и поправила золотой обруч, аграф на котором был сломан.
-- Я потеряла все мои украшения... Лизиса рассердится.
-- Лизиса не рассердится, -- ответил, улыбаясь, Конон. -- Гиппарх нашел твои драгоценности. Кто эта Лизиса, о которой ты говоришь? Твоя мать?
-- Нет, это моя кормилица; я всего только год тому назад покинула ее комнату: у меня теперь своя отдельная комната... Но она любит меня так же, как мать.
-- Все, кто тебя знает, должны любить тебя так же, как она.
-- Почему? -- спросила молодая девушка, оживляясь.
-- Я и сам не знаю почему, -- сказал он, немного смущенно. -- Подождем прихода Лизисы и твоего отца... Хотя у тебя такой же певучий голос, как у бессмертной богини, и слушая его, я испытываю удовольствие, думаю, что тебе не следует больше говорить. Послушайся меня, отдохни, я постерегу твой сон... Мне кажется, ты озябла. Ночью с гор дует ветер, а ты легко одета. Я прикрою тебя плащом?
-- А ты? Ты забываешь о себе.