-- Правда?! -- воскликнула Ренайя, успокаиваясь. -- О, боги, как я люблю их, они покровительствуют тебе! Афродита, которую ты изобразил такой чистой! Как я буду молить их обеих.
-- Твоя любовь также покровительствует ему, -- сказала Эринна твердым голосом. -- Любовь это вера; вера это щит!
-- Рассказывай дальше, Гиппарх, -- сказал иерофант.
-- Вот что постановили на собрании. Мы решили вооружить всех годных к военной службе рабов.
-- Это вы правильно сделали, -- сказал иерофант.
-- Мы решили предоставить права гражданства всем чужестранцам в Афинах и даже таким, которые не живут у нас постоянно, если только они согласятся служить в войске.
-- Это очень важное решение...
-- Иначе нельзя, нам нужны воины. Народ хочет, -- продолжал Гиппарх, чтобы все было готово через месяц. Он назначил десять начальников. Он оставил Конона в его теперешнем звании. Тразивул и Терамен, которые теперь в Афинах, должны будут наблюдать за работами и следить, чтобы все было кончено, как можно скорее. В заключение собрание постановило совершить в Парфеноне торжественное жертвоприношение, просить тебя призвать благословение на оружие воинов и отправить на проводы флота в Пирей эфебов и всех девушек. Когда наши корабли будут выходить с распущенными парусами из гавани, народ проводит их пением священных гимнов...
Глава IV
Белые колонны храма богини Афины, стоявшего на вершине мыса Суния, виднелись далеко с моря. Их отражение в воде доходило до корабля шедшего вдоль берега и, купаясь в волнах, тонуло в золотистых лучах яркого солнца. С корабля хорошо была видна часть берега, пестревшая полускрытыми в зелени сосен домиками, ютившимися по берегам защищенных грядами скал узких заливчиков, по которым сновали рыбачьи лодки.